Книга Война среди осени. Расплата за весну, страница 333 – Дэниел Абрахам

— Не заплатить, – добавила Эя.

Они оба знали, что это означает смерть.

— Думаешь, она способна на такое?

— Не знаю. Я уже ничего не знаю. Но тебе лучше подготовиться.

Она тронула поводья, и лошади побежали резвее. Эя молчала. Наверное, обдумывала его слова. Маати осторожно соскользнул в кузов и стал пробираться к одеялам. Нащупывая путь в темноте, он вспомнил, как ослеп, и вздрогнул, но уверил себя, что ему просто холодно.

Повозка покачивалась, точно палуба или колыбель. Мысли текли неторопливо, ускользая и путаясь. Тело налилось тяжестью, колеса гремели и скрипели. Сердце стучало тихо и монотонно, как барабан на постоялом дворе, словно и не было в нем никакого недуга.

На зыбкой границе сна Маати представил, что может перенестись куда захочет, сложить пространство, будто лист, и шагнуть к императору. Тот не поверит глазам, придет в бессильную ярость. Старый поэт мечтал об этом так часто, что теперь видел все как наяву. Он расскажет о женской грамматике и андате. Красный от стыда Ота в смиренном благоговении будет взирать на исцеленный мир. Маати ждал этого часа много лет. Он принес в жертву десять учениц, каждая заплатила жизнью за неудавшееся пленение.

Теперь казалось, что мечта принадлежит кому-то другому. Маати смотрел на нее задумчиво и спокойно. Без сожалений, без надежды. Так мальчик разглядывает переливчатые крылышки прекрасного и ядовитого насекомого.

Он почти уснул и заметил, что к нему подполз ребенок, лишь когда тот лег рядом. Маати прижал его к себе, не думая, по старой привычке человека, который ухаживал за младенцем.

— Убей ее, – шепнул андат.

Император стоял там, где когда-то был западный огород. Полвека назад юный Ота покрикивал на мальчиков, которым не исполнилось и десяти. Унижал их. Это здесь он в порыве детской ярости заставил малыша есть комья земли. Оте тогда было лишь двенадцать, но сейчас он видел все так отчетливо, словно это случилось вчера. Глаза маленького Маати, его руки, покрытые волдырями, слезы, мольбы о прощении. В тот день для Маати началась дорога поэта, а для Оты – закончилась.

Стены чертогов оказались ниже, чем он представлял. А вот старые враги, вороны на ветках голых окоченевших деревьев, запомнились именно такими. Мальчишкой он ненавидел школу. С тех пор многое изменилось в ее судьбе, и он стал другим, однако ненависть не исчезла.

Ашти Бег рассказала, где укрываются Маати и его ученицы. Это Большая и Маленькая Ке, подруга Ашти – Ирит, и девушка по имени Вандзит, новый поэт. А еще с ними Эя. Ашти бежала из школы, подальше от безумной Вандзит и ее андата в образе ребенка. Слепого, иначе называемого Ясным Взором.

Через три дня после того, как Эя и Ашти расстались в одном из предместий, женщина вдруг ослепла. Вандзит не простила ей мнимого оскорбления. В отместку Ашти Бег предложила отвести Оту в их убежище. Под покровом ночи, если император того пожелает.

Нужды в этом не было. Дорогу он знал.

Сначала вперед выслали дозорных. Прячась как могли на открытой местности, те понаблюдали за чертогами и не заметили никаких признаков жизни. Приехав в школу, Ота обнаружил, что она вычищена, прибрана и совершенно пуста. Они опоздали. Ветер и снег стерли все следы, которые могли бы подсказать, куда отправились Маати, Эя и девушки, а с ними Вандзит.