Книга Война среди осени. Расплата за весну, страница 57 – Дэниел Абрахам

— Без него лучше стало?

— Сначала я думала, что будет лучше. Решила, что буду меньше страдать. А потом, когда гнева поубавилось, убедила себя, что все сделала правильно. Только чтобы не признавать ошибку.

Открытие потрясло Найита, хоть он и старался это скрыть. Лиат все заметила. Она слишком хорошо его знала.

— Мы жили без него, милый. Но он тебя не бросал.

«А часть меня всегда была с ним, – подумала она. – Как бы все вышло, если бы я осталась? Где бы мы все оказались теперь? В предместьях селения дая-кво? Или здесь, в комнатах за библиотекой?»

Милая картина, мечта. Но если бы все так и вышло, кто раскрыл бы замыслы гальтов и пропажу поэта? Кто отправился бы в Нантани? Тогда не родился бы маленький Тай и Лиат никогда не вернулась бы к Амат Кяан. Кто-то другой сидел бы у смертного ложа старой женщины. Кто-то другой – или никто. Лиат никогда не возглавила бы Дом Кяан. Никогда не доказала бы себе и всем остальным, что умна и на многое способна.

Различия были слишком велики, чтобы судить, хороши они или плохи. Жизнь сложилась так, а не иначе. Доброе и худое переплелись, теперь делить их не имело смысла. И все же Лиат не могла сказать, что ни о чем не жалеет.

— Маати любит тебя, – ласково сказала она. – Тебе надо с ним встретиться. Я больше не буду мешать. Но для начала пойди утешь свою гостью.

Найит кивнул, а мгновение спустя улыбнулся. У него была та же чудесная улыбка, которую она видела еще девочкой, на других губах. Найиту не составит труда очаровать девушку, сказать ей что-то милое и смешное, и все обиды мигом забудутся. Он сын своего отца, хая Мати. Старший сын, обреченный на братоубийственную войну, которая заливает города кровью вот уже много поколений. Лиат не знала, как далеко зайдет Ота, чтобы этого избежать. Чтобы спасти своего ребенка от ее умыслов. Разговор неотвратимо приближался. Наверное, лучше было не ждать, пока хай с ней встретится, а самой прийти к нему. Выбрать правильное время.

Найит изобразил позу вопроса. Лиат встрепенулась и махнула рукой, успокаивая его.

— Я просто устала. Думала, отосплюсь одна в своей постели, а все никак не попаду в нее. Я уже стара, чтобы засыпать в объятиях любовников. Они ворочаются, храпят и не дают всю ночь глаз сомкнуть.

— Да, это точно, – согласился Найит. – Но потом привыкаешь, правда? Если долго жить вместе, привыкаешь и даже не просыпаешься.

— Не знаю, не пробовала.

— Что ж, какая мать, такой и сын. – Найит встал, чмокнул ее в макушку и ушел в темные покои.

Какая мать, такой и сын.

Лиат поплотнее запахнула халат и придвинулась к огню, будто ей вдруг стало холодно.

Ювелир оказался низеньким и толстым. Похоже, он и в самом деле чувствовал себя неловко. Это делало ему честь. Ота подумал, какой смелостью нужно обладать, чтобы явиться с такой жалобой к самому хаю. Сколько других торговцев на месте этого человека предпочли бы отвернуться и сделать вид, что ничего не заметили! Ведь каждый знал, что без потерь в их ремесле не обойтись. К тому же воришкой оказалась хайская дочь…

Разговор отнял всего пол-ладони, но Оте показалось, что он тянулся целый день. Наконец хай поблагодарил ювелира, приказал выплатить ему деньги и терпеливо дождался, когда удалятся придворные и слуги. В зале остались лишь служители тела, шестеро утхайемцев, посвятивших жизнь тому, чтобы подносить хаю сухарики или воду с лимонным соком.