Книга Тень среди лета. Предательство среди зимы, страница 140 – Дэниел Абрахам

— Да.

— Усек теперь, что мы должны действовать?

— Мы?

— Ты и я, Ота. Мы можем это предотвратить. Спасти всех. Вот почему я к тебе обратился.

Лицо андата было совершенно серьезным, руки воздеты в позе мольбы. Ота медленно принял позу вопроса. В ставнях застучал ветер, затылок тронуло холодом.

— Мы можем спасти тех, кого любим. Сарайкет падет, ему уже ничем не поможешь. Город падет, но мы убережем Лиат, Маати и всех младенцев с матерями, которые к этим делам непричастны. Все, что от тебя потребуется, – убить одного типа, который, клянусь, готов сам напороться на нож, если его кто-нибудь подержит. Тебе придется убить меня.

— Так тебя или Хешая?

— Это одно и то же.

Ота встал. Бессемянный поднялся следом. На совершенном лице выразилась боль, поза выражала отчаянную мольбу.

— Прошу тебя! Я все расскажу: куда он ходит, где и когда бывает, сколько вина ему нужно, чтобы упиться до бесчувствия. Всего-то и надо…

— Нет, – оборвал его Ота. – Убить? По твоему слову? Никогда.

Бессемянный уронил руки и расстроенно, даже презрительно покачал головой:

— Тогда смотри, как те, кто тебе дорог, страдают и гибнут, кусай локти. Если захочешь передумать, не тяни, радость моя. Амат ближе к правде, чем ей кажется. Времени осталось мало.

— Нужно что-то делать, – сказал Ториш Вайт. – Вчера Мадж вышла на улицу. Неизвестно, что бы она выкинула, если бы ее приняли за шлюху. Учитывая, какая она бешеная, нас уже могла бы разыскивать стража. Нельзя этого допустить.

В комнатах Амат царил полумрак: двери-окна были завешены вышитыми коврами, чтобы не пропускать жару и свет. Внизу все еще спали – женщины, дети, даже Митат, даже Мадж. Только не Амат с Торишем. Ей мучительно хотелось выспаться, но отдыхать было рано.

— Я отдаю себе отчет, чего нельзя, а что можно, – ответила Амат. – Разберусь с этим позже.

Бандит, убийца и начальник ее личной стражи покачал головой. Вид у него был мрачный.

— При всем уважении, бабушка, – произнес он, – эту песню я уже слышал. Бедная островитянка и все прочее. Еще один выговор не поможет.

Амат негодующе выпрямилась – негодующе отчасти потому, что знала: он прав. Она приняла вопросительную позу.

— Не думала, что ты здесь хозяин.

Ториш опять покачал большой медвежьей головой, потупившись не то от сожаления, не то от стыда.

— Хозяйка ты, – ответил он, – но люди мои. Если пойдешь против стражи, их никаким серебром не заманишь. Извини.

— Ты расторгнешь договоры?

— Нет. Но возобновлять не стану. Не на таких условиях. Нас не часто нанимали на столь выгодных условиях, однако я не хочу драться при заведомом проигрыше. Либо ты будешь держать эту девицу на поводке, либо простишься с нами. А по правде сказать, мы тебе нужны.

— Она потеряла ребенка.

— Случается, – на удивление мягко отозвался Ториш Вайт. – Но нужно жить дальше.

Он, конечно, был прав, и это ужасно раздражало. На его месте Амат сделала бы то же самое. Она сотворила позу согласия.

— Я понимаю твои сложности, Ториш-тя. Буду следить, чтобы Мадж отныне не ставила твоих людей или наш договор под угрозу. Дай мне день-другой, и я все улажу.

Он кивнул, повернулся и вышел. Слава богам, у него хватило такта не спрашивать, что она задумала. Амат не смогла бы ответить. Она встала, подобрала трость и отправилась к себе на веранду. Дождь прекратился, опрокинутая небесная чаша сделалась блеклой, точно хлопок. Кружили над крышами и перекликались чайки. Амат глубоко вздохнула и дала волю слезам. Плач не принес облегчения, только утомил не меньше дневного труда.