Книга Тень среди лета. Предательство среди зимы, страница 172 – Дэниел Абрахам

— Мне кое-что от тебя нужно, – сказала она.

— Сделаю, что смогу, – отозвался он.

— Нантаньские склады. Я хочу арендовать их у Дома Вилсинов.

Марчат откинулся назад и склонил голову набок, словно пес, услышавший новый звук. Потом принял позу вопроса. Амат пригубила чая, но тот был еще слишком горяч, и она поставила чашку на стол.

— Поскольку андат нас покинул, я собираюсь вложить средства в Дом чесальщиков. Мне удалось разыскать десятерых человек, которые прочесывали хлопок при прошлом андате. Они хотят быть десятниками. Первые договоры всегда идут сложно. Есть люди, которые желают вложить свои средства, при условии, что я найду помещение. Кроме того, их беспокоит, что я плохо рассталась с предыдущим работодателем. Если сдашь мне склады, я разом решу оба вопроса.

— Но Амат…

— Я проиграла, – сказала она. – И ты это знаешь. Я делала все, что могла, но события повернулись против меня. Теперь остается либо упорствовать с обвинением, убеждать тех, кого могу убедить ценой последнего доверия к себе, либо затеять новое дело. Основать законное предприятие, сплотить город, помочь ему залатать раны, насколько это возможно. Помирить тех, кто считает себя соперниками. Однако на два фронта меня не хватит. Нельзя, чтобы обо мне отзывались как о старухе, которая шарахается от теней, пока я буду уговаривать ткачей и канатчиков, извечных врагов, пожать друг другу руки.

Марчат Вилсин поднял брови. Амат видела, как он на нее смотрит: словно вина и ужас, угрозы и предательство на миг забылись и они снова вступили в игру под названием «купи-продай», где им не было равных. У Амат сжалось сердце, но она это утаила, как Вилсин таил от нее свои чувства. В лампе затрещало пламя, так что вздрогнул абажур, и снова загорелось ровным светом.

— Ничего не выйдет, – произнес наконец Вилсин. – Им дороже предрассудки и старинные союзники. Они найдут способ куснуть друг друга исподтишка, даже пожимая руки. Хочешь, чтобы они мирно трудились на благо города? В Западных землях или в Гальте это еще прошло бы, но здесь… Твоя затея обречена.

— Я не из тех, кто сдается без боя, – ответила Амат.

— Просто помни, что я тебя предупредил. А сколько ты предлагаешь за склады?

— Шестьдесят полос серебра в год и пять сотых прибыли.

— Ты ведь понимаешь, что это мало до неприличия.

— Не забывай: мне еще придется утаивать планы гальтского Совета касательно устранения андата. Поэтому цена уже справедливая, но надо же соблюсти видимость сделки, ты так не считаешь?

Марчат задумался. Едва заметный изгиб губ – намек на улыбку, подсказал ей то, что она хотела знать.

— И ты впрямь решила сделать на этом прибыль? Вычесывать семена из хлопка – работа не из приятных.

— У меня всегда найдутся женщины, желающие уйти с еще более мерзкой работы, – сказала Амат. – Думаю, мы с тобой сможем помочь друг другу.

— А если я соглашусь, – продолжил Марчат, неожиданно смягчившись, – будет ли это значить, что ты меня простила?

— По-моему, прощения изжили себя, – ответила она. – Мы заложники собственного долга. Вот и все.

— Ладно, бывают ответы и хуже. Что ж, по рукам. Эпани составит договоры. Отнести их в твое гнездо разврата?

— Да, – ответила Амат. – Было бы замечательно. Спасибо, Марчат-тя.

— Это наименьшее из того, что я мог сделать, – вздохнул он и допил остывающий чай. – И скорее всего, наибольшее. Мой дядя едва ли оценит этот жест. В Гальте дела ведут отнюдь не так тонко, как в городах Хайема.