Книга Тень среди лета. Предательство среди зимы, страница 197 – Дэниел Абрахам

— Неплохо сказано, – похвалил андат и сделал уже предугаданный Семаем ход.

После этого игра быстро подошла к концу.

На завтрак было жаркое из баранины с вареными яйцами. Пока Семай ел, Размягченный Камень убрал доску с фишками и присел возле очага, чтобы погреть свои огромные кисти рук.

День предстоял длинный, и после утренней схватки Семай не ждал от него ничего хорошего. До полудня он обещал зайти к резчикам – из карьера доставили груз гранита, требуется его помощь, прежде чем камень начнет превращаться в вазы, которыми так славится Мати.

А после полудня Семая будут ждать горняки, они хотят обсудить дела на серебряном руднике Дома Пирнатов. Горные мастера хая обеспокоены тем, что размягчение пород вокруг недавно открытого пласта руды может ослабить всю структуру шахты. А управляющий Дома Пирнатов считает, что рискнуть стоит.

Семай знал все это и понимал, что встреча будет похожа на свалку, которую устраивают в песочнице не поделившие формочки детишки. При одной только мысли, что придется выслушивать доводы обеих сторон, поэту становилось безумно тоскливо, но деваться некуда – он должен был там присутствовать.

— Так скажи им, что я чуть не обыграл тебя, – предложил андат. – Мол, ты совершенно обессилел после такого и не можешь прийти.

— Ага, и моя жизнь несказанно улучшится, если все в Мати станут бояться, что их город может превратиться во второй Сарайкет.

— Я лишь говорю, что у тебя есть выбор, – проговорил андат, с улыбкой глядя на огонь в очаге.

Невысокий, но просторный дом с толстыми каменными стенами стоял отдельно за стенами дворцового городка и вне территории, отведенной для особняков утхайема. Его окружали дубы с искусно сформированными кронами; в тени, куда еще не добиралось солнце, остались серые кучки снега и подмерзшие лужи.

Семай с андатом шли на запад, к дворцам и Великой башне, самой высокой из всех невероятно высоких башен Мати. Прогулка на свежем воздухе по залитым солнцем улицам не шла ни в какое сравнение с передвижением по сети тоннелей, куда прятался город, когда сугробы вырастали настолько, что даже снежные двери было не открыть.

Короткие дни и мороз такой, что камни трескаются, – это зимний Мати. Так что с наступлением весны все горожане стремились поскорее выйти в сады и погулять под открытым небом.

Мимо Семая проходили мужчины и женщины, все в теплой одежде, но без головных уборов.

Поэт с андатом остановились возле печи огнедержца; там же грелась и распевала старинные песни рабыня. Прямо перед ними возвышались серые хайские дворцы с острыми, как лезвие топора, крышами. А дневной свет остался у них за спиной, манил к себе, как фигурки «сахарных призраков» в Ночь свечей.

— Еще не поздно, – тихо пробормотал андат. – Манат Дору часто так делал. Он посылал хаю записку с жалобой: дескать, удерживать меня слишком трудно и ему нужно отдохнуть. Что тебе мешает так же поступить? А сами пойдем в чайную у реки, там жарят в масле лепешки и посыпают их сахарной пудрой. Когда на такую дунешь, в воздухе повисает белое облачко.

— Выдумки, – хмыкнул Семай.

— Нет, я ничего не выдумываю, это правда. Хай иногда страшно злился, но что он мог поделать?

Рабыня улыбнулась и приняла позу приветствия. Семай ответил тем же.

— Или можем заглянуть в сады, где часто бывает Идаан. Если она не занята, пригласим погулять вместе с нами, – продолжил андат.