Книга Тень среди лета. Предательство среди зимы, страница 208 – Дэниел Абрахам

— Но при этом хочешь, чтобы я ушел?

— Естественно, я хочу, чтобы ты ушел. У тебя же есть мозги, вот и пошевели ими. Знаешь, что случилось с людьми, которые охраняли твоего старшего брата? Они все мертвы. А помнишь, что случилось шесть лет назад, когда сыновья хая Ялакета ополчились друг на друга? Прежде чем все закончилось, погибли шестнадцать человек, и только двое из них были родней хая. А теперь посмотри вокруг и ответь: как, по-твоему, я смогу защитить мой дом? Как смогу уберечь старика Мани? Только сначала подумай хорошенько. Потому что, если сейчас заговоришь о том, какой ты сильный и смелый и что с тобой я буду в безопасности, клянусь всеми богами, я сама тебя сдам.

— Никто не узнает, – сказал Ота.

Киян закрыла глаза. Слеза, оставляя блестящий след, покатилась по щеке. Ота потянулся к Киян, чтобы вытереть слезу, но она ударила его по руке, не дав к себе прикоснуться.

— Может, я и захотела бы рискнуть, если бы речь шла только обо мне. Но увы, все не так просто. Есть еще мои люди и дело, которому я посвятила всю жизнь.

— Киян-кя, вместе мы сможем…

— Ничего мы не сможем. Мы ничего не сможем вместе, потому что ты сейчас уйдешь. И как ни странно это прозвучит, но я понимаю. Понимаю, почему ты скрывал правду о себе и почему решил рассказать сейчас. Надеюсь, духи будут преследовать тебя и однажды ночью выцарапают глаза. Надеюсь, все боги проклянут тебя за то, что ты заставил меня полюбить, хотя не имел на это права. А теперь уходи. Если через пол-ладони еще будешь здесь, я позову стражников.

За окном захлопала крыльями, а потом начала выводить мелодичные трели певчая птица. Издалека доносился равномерный гул реки. В воздухе пахло хвоей.

— Ты мне веришь? – спросила Киян. – Веришь, что я позову стражу, если не уйдешь?

— Верю, – ответил Ота.

— Тогда уходи.

— Я люблю тебя.

— Знаю, Итани-кя. Уходи.

Дом Сиянти держал в этом городе жилье для своих людей. В тесных комнатках помещались только узкая кровать да жаровня, но зато одеяла были толстые и мягкие, а на кухне еда стоила в два раза дешевле, чем у торговцев на улице.

Ночью пошел дождь. Ота лежал в освещенной одними лишь раскаленными углями комнате. Дождь мерно стучал по листьям деревьев, из крытого двора доносились людские голоса. Кто-то играл на губной гармонике, мелодия была живой и одновременно печальной. Иногда голоса сливались в песне, время от времени слышался дружный смех.

Ота снова и снова прокручивал в голове слова Киян, и они с каждым разом все больше опустошали его душу. Сохрани он свой секрет, он мог бы построить на обмане дальнейшую жизнь. Но если бы братья, которые давно превратились для Оты в тени из полузабытого детства, все-таки нашли его, то Киян и старый Мати, да и все, кто волею судьбы оказался в круге его знакомств, приняли бы смерть, даже не узнав за что.

Киян права.

Вдалеке раскатился гром.

Ота встал с кровати и вышел на улицу.

Амиит Фосс всегда работал допоздна. В эту ночь Ота застал его в комнате совещаний. Распорядитель сидел напротив очага, ворошил угли кочергой и через плечо перешучивался с пятью мужчинами и четырьмя женщинами, которые расположились на подушках и низких креслах.

Увидев Оту, он широко улыбнулся и приказал подать гостю пиалу с вином. Атмосфера была такой расслабленной, что лишь посвященный в тонкости «благородного ремесла» мог догадаться, что эти люди собрались здесь по делу.