Книга Тень среди лета. Предательство среди зимы, страница 302 – Дэниел Абрахам

А потом начнется неделя траура. И эти люди, которые сейчас смотрят на пламя костра – некоторые проливая слезы, а некоторые наверняка в душе радуясь этим смертям, – соберутся, чтобы решить, кто из них достоин занять хайский трон и кто возглавит охоту на отцеубийцу.

Но Семай понял, что не в состоянии гадать, кому из придворных суждено выиграть, а кому проиграть и сможет ли спастись Выскочка. Где-то в толпе скорбящих есть женщина, которую он полюбил, и она страдает. А он – поэт, способный из простой прихоти обрушивать башни и превращать горы в потоки камней и песка, – не может ее найти.

Так в поисках Идаан Семай набрел на Маати, который в коричневых одеждах стоял на помосте лицом к толпе. В глазах старшего поэта отражалось пламя, а сам он был словно окутан мраком. Семай не хотел подходить и завязывать разговор, но была вероятность, что Маати стоял здесь с самого начала церемонии и мог видеть Идаан.

— Маати-кво?

Маати посмотрел на Семая, потом на его андата, а потом снова на огонь. Его лицо презрительно скривилось.

— Не называй меня так. Никогда никаких «кво». Я тебя ничему не учил, вот и не обращайся ко мне как к учителю. Я ошибался. С самого начала.

— Ота умел быть очень убедительным, – сказал Семай. – Никто и подумать не мог, что он…

— Я не об этом. Он никого не убивал. Баараф… Боги, почему именно он сумел это понять?! Напыщенный, кичливый, самодовольный…

Маати с рассеянным видом откупорил кожаную флягу и сделал несколько больших глотков, потом вытер губы тыльной стороной кисти и протянул флягу Семаю. Тот отрицательно покачал головой, и тогда Маати протянул флягу андату. Размягченный Камень лишь улыбнулся.

— Я думал, что убийца – это кто-то из членов семьи. Один из братьев. А как иначе? Кому еще это выгодно? Каким же я был глупцом!

— Простите, Маати-кво, но это никому не выгодно.

Маати указал на придворных:

— Один из них точно выиграет, ведь он станет хаем. Он будет всем указывать, что делать, и все будут ему подчиняться. Он поселится в высоких дворцах, и горожанам придется лизать ему зад. Вот что для них главное. Главное – кто кому лижет зад. За это они проливают реки крови. – Маати снова приложился к фляге, а потом просто уронил ее под ноги. – Я их всех ненавижу.

— Я тоже, – легко и непринужденно вставил Размягченный Камень.

— Вы пьяны, Маати-кво, – сказал Семай.

— И близко не пьян. Вот, взгляни. Знаешь, что это?

Маати достал из рукава какую-то книгу.

— Книга, – недоумевающе ответил Семай.

— Это главный труд моего учителя, Хешая-кво, поэта Сарайкета. Дай-кво отправил меня к нему, когда я был чуть моложе, чем ты сейчас. Я должен был научиться у Хешая подчинять себе Бессемянного. То есть Исторгающего Зерно Грядущего Поколения, но мы звали его Бессемянным. А в этой книге Хешай подробно описал все допущенные им ошибки. Упомянул каждое исправление, которое бы внес при пленении андата, если бы это можно было повторить.

— Но внести исправления нельзя, верно? – уточнил Семай. – Это было бы слишком…

— Конечно нельзя. Это не пособие, с помощью которого можно снова пленить Бессемянного. В этой книге он как бы доводит свой труд до совершенства. Это описание его поражения. Понимаешь, о чем я?

Семай ненадолго задумался и честно ответил:

— Нет.

— Хешай-кво был пьяницей. И неудачником. Всю жизнь его преследовали образы женщины, которую он любил, и ребенка, которого он потерял. Он ненавидел себя, и эта ненависть отразилась в пленении андата. Хешай сотворил андата совершенным человеком, а совершенный человек с презрением смотрел на поэта-неудачника. Но у Хешая хватило смелости признать свою ошибку. И хватило сил разобраться в ней. Дай-кво послал меня к Хешаю, потому что решил, что у нас много общего. Он решил, что я пойму Хешая и, следовательно, смогу занять его место.