Книга Тень среди лета. Предательство среди зимы, страница 368 – Дэниел Абрахам

На прогулку выводили в пустые тоннели под дворцами. Стражники шли впереди и позади, как будто она представляла для них какую-то опасность.

Идаан постепенно замыкалась в себе. Дни сливались в недели, сломанная щиколотка срослась и больше не тревожила.

Иногда она целыми днями спала и, просыпаясь, желала одного – снова уснуть. Иногда пела сама себе. Или разговаривала с Адрой, словно он все еще был жив и она его любила по-прежнему. Ненавидела Семая, или предавалась с ним любви, или умоляла его о прощении. И все на узкой кровати при свете огарков.

Ее разбудил звук отодвигаемого засова. Не время для еды, не время для прогулки – но теперь она уже плохо понимала, что за чем следует.

Когда дверь отворилась и на пороге возник человек в черных с серебром одеждах хая, Идаан сказала себе, что это сон. А потом испугалась, что брат пришел ее убить, – и одновременно она надеялась, что это наконец произойдет.

Хай Мати оглядел помещение и натянуто улыбнулся:

— Ты, наверное, об этом не задумывалась, но в моей камере обстановка была похуже.

— И это должно меня утешить? – с вызовом спросила Идаан.

— Нет, – ответил он.

Следом за хаем в камеру вошел человек с громоздким свертком в руках. Судя по выправке и мелькнувшей под плащом кольчуге, солдат.

Идаан села на кровати и приготовилась к любому повороту событий. Только бы они не ушли и не заперли за собой дверь.

Хай Мати поддернул полы мантии и опустился на корточки, спиной к стене, совсем как простой рабочий после тяжелого дня.

Идаан заметила, что он очень похож на Биитру. Такое же удлиненное лицо, те же разрез глаз и форма подбородка.

— Сестра, – сказал он.

— Высочайший.

Он покачал головой. Солдат переступил с ноги на ногу. Это было похоже на продолжение какого-то разговора, не предназначавшегося для ее ушей.

— Это Синдзя-тя, – сказал хай. – Ты будешь делать все, что он прикажет. Попытаешься сопротивляться – убьет. Попытаешься сбежать, прежде чем он тебя отпустит, – убьет.

— Отдаешь меня в подстилки своему громиле? – Идаан изо всех сил старалась, чтобы голос не дрогнул.

— Что? Боги, нет, – сказал Ота. – Нет, ты отправляешься в изгнание. Он сопроводит тебя до Сетани, там оставит с хорошей одеждой и несколькими полосками серебра. Писать и считать ты обучена, так что сумеешь найти себе какую-нибудь работу.

— Я дочь хайема, – с обидой произнесла Идаан. – Мне не позволено работать.

— Так солги, – сказал Ота. – Выбери себе новое имя. Мне всегда нравилось Нойгу. Назовись, например, Сиан Нойгу. Придумай себе прошлое. Твои родители были торговцами в… скажем, в Удуне. О Мати лучше лишний раз не упоминать. И они умерли от чумы. Или погибли в пожаре. Или их убили бандиты. Не мне учить тебя вранью. Придумаешь что-нибудь.

Идаан встала с кровати. В ее душе затеплилось нечто похожее на надежду.

Она выйдет отсюда, из опостылевшей камеры. Она уедет из города и оставит позади эту жизнь. Станет другим человеком.

До сего момента Идаан не понимала, насколько измучена. Она уже поверила, что эта комната – ее вечная тюрьма.

Солдат смотрел на нее совершенно пустыми глазами. Она могла быть кем угодно, хоть коровой, хоть камнем, который ему поручили перевезти в другое место.

— Ты не можешь так поступить, – проговорила Идаан тихо, почти шепотом. – Я убила Даната. И нашего отца.