Книга Тень среди лета. Предательство среди зимы, страница 83 – Дэниел Абрахам

— Прости Хешая-кво, – сказал Маати вполголоса, чтобы его не услышали. – Он терпеть не может скорбные торги. Это… долгая история, и она едва ли заслуживает рассказа. Просто не надо судить его слишком строго.

— Не буду, – ответила Лиат мягче, без прежнего официоза. Казалось, она едва удерживала улыбку. – Итани говорил мне об этом. И о тебе тоже.

— Он был очень добр… что взялся показать мне город, – пролепетал застигнутый врасплох Маати. – Я почти не знал его, когда прибыл.

Лиат улыбнулась и тронула его за рукав.

— Это тебя мне нужно благодарить, – произнесла она. – Если бы не ты, не знаю, когда бы еще он набрался храбрости и рассказал о… о том, откуда он родом.

— А-а, – отозвался Маати. – Значит… тебе все известно?

Лиат приняла утвердительную позу с заговорщическим оттенком, от которой Маати стало жутковато и в то же время волнительно. Теперь тайну знают трое; проведай кто-нибудь еще, и от нее не останется следа. В каком-то смысле это связывало их – его и Лиат. Тех немногих, что хранили любовь к Оте-кво.

— Может быть, мы познакомимся получше после окончания торга, – произнес Маати. – Все трое, я хотел сказать.

— Было бы здорово.

Лиат улыбнулась, и Маати невольно улыбнулся в ответ, но тут же одернул себя. Хорошо же, наверное, это выглядит со стороны – ученик поэта и распорядительница весело болтают перед скорбным торгом! Он постарался придать лицу траурное выражение.

— А эта женщина, Мадж… – сказал он. – С ней все хорошо?

Лиат пожала плечами и наклонилась к нему. От нее веяло дорогим ароматом – не столько цветочным, сколько насыщенно-земляным, как свежевспаханное поле.

— Между нами, мы с ней намучились, – произнесла она. – То есть она не злая, но капризничает как ребенок, и памяти никакой. Что ей ни скажи, на следующий день забывает.

— Она… слабоумная?

— По-моему, нет. Просто… беспечная, что ли. У них на Ниппу иной взгляд на вещи. Ее переводчик так говорит. Они не считают младенца человеком до первого вздоха, поэтому она даже не захотела облачаться в траур.

— Правда? Не слышал. Я думал, на Восточных островах с этим более… строго. Если так можно выразиться.

— Похоже, что наоборот.

— А он здесь? Переводчик.

— Нет, – сказала Лиат, выражая жестом нетерпение. – Нет, что-то случилось, и ему пришлось срочно уехать. Вилсин-тя велел научить меня всем фразам, которые понадобятся во время церемонии. Я их уже наизусть затвердила. Тебе не передать, как я хочу, чтобы все поскорее закончилось!

Маати оглянулся на учителя. Хешай-кво так же стоял у окна с кислым выражением лица. Бессемянный оперся о стену у двойных дверей, скрестив руки, и смотрел ему в спину. Застывший взгляд напомнил Маати бродячего пса, следящего за добычей.

Лекарь прибыл к назначенному часу в сопровождении свиты. Мадж, зардевшуюся и теребящую юбки, отвели внутрь, Лиат заняла свое место возле нее, а Маати – возле Хешая и Бессемянного. Слуги и невольники удалились на почтительное расстояние, широкие двери закрылись. Хешай-кво стоял согнувшись, точно под тяжестью. Потом он махнул Лиат, которая подошла и приняла позу, подходящую для открытия церемонии.

— Хешай-тя, – начала она, – я говорю с вами от лица гальтского Дома Вилсинов. Моя клиентка заплатила хайскую пошлину, казначей оценил плату и нашел приемлемой в согласии с установлением. Теперь мы просим вас выполнить свою часть договора.