Книга Цена весны, страница 127 – Дэниел Абрахам

— Эя-тя все делает хорошо, верно? — спросила Ванджит.

— Мне так кажется, — сказал Маати. — Она взяла широкую концепцию, а это всегда трудно. Однако она очень серьезно подходит к делу. Есть несколько недостатков. Структуры, которые действуют друг против друга, а не совместно.

— Сколько? — спросила Ванджит. Маати потер ладонями глаза:

— Пока она будет готова? Думаю, если она найдет форму, которая разрешит конфликт, то сможет начать последнюю фазу завтра. Две недели. Нет, три, самое раннее. Или месяцы. Не знаю.

Ванджит кивнула себе, не глядя на него. Андат опять дернул его платье. Маати взглянул в его черные жаждущие глаза. Андат широко усмехнулся беззубым ртом.

— Мы говорили, — сказала Ванджит. — Ясность-Зрения и я говорили об Эе и о том, что она делает. Он указал мне на кое-что такое, что я не рассматривала.

Это было возможно, но только до известной степени. Андат являлся ее частью и, как все они, отражал поэта, который его пленил. Какую бы мысль он не воплощал, какую бы глубокую внутреннюю битву не вел с Ванджит, он зародился в ней. Тем не менее, она была способна удивить себя, как и любого из них. Маати принял позу, приглашавшую ее продолжать.

— Мы не знаем, как пойдет пленение Эя-тя, — сказала Ванджит. — Я знаю, что мы были первыми и проверили грамматику. Ясность-Зрения является доказательством того, что пленение может сработать. Но не доказательством того, что Эя-тя… Не поймите меня неправильно, Маати-кво. Я, как и все, знаю, что Эя-тя обладает блестящим умом. Без нее я бы никогда не сумела бы пленить. Но пока она не сделает попытку, мы не можем быть уверены, что тип ее ума подходит для поэта. Несмотря на всю нашу работу, она может потерпеть поражение.

— Да, — сказал Маати, одновременно пытаясь прогнать эту мысль.

— И тогда все кончится, верно? То, что я могу сделать, то, что мы можем сделать. Все это не будет иметь смысла без Эя-тя. Она — единственная, которая может исправить то, что сделала Неплодная, и если она не сможет это сделать…

— Она — наша лучшая надежда, — сказал Маати.

— Да, — сказала Ванджит, повернулась и посмотрела на Маати. Ее лицо светилось. — Да, наша лучшая надежда. Но не единственная.

Андат на ее бедре хихикал и гулил, хлопая маленькими ладонями. Маати принял позу вопроса.

— Мы знаем, что у нас есть та, кто сможет пленить андата, потому что я уже это сделала. Я хочу так же сильно как и все, чтобы Эя-тя добилась успеха, но, если она не сумеет, я готова попробовать.

Маати улыбнулся, потому что не смог придумать, что еще можно сделать. В груди завязался узел, внезапно ему стало не хватать воздуха, широкие стены спальни сузились. Ванджит встала и положила ладонь на его рукав. Маати улучил мгновение и покачал головой.

— Вы себя хорошо чувствуете, Маати-кво? — спросила Ванджит.

— Я уже стар, — сказал он. — Пустяки. Ванджит-кя, ты не можешь держать другого андата. Ты лучше нас всех знаешь, сколько внимания требует Ясность-Зрения.

— Я освобожу его, на время, — сказала Ванджит. — Это я понимаю. Но разве это может заставить его уйти от меня навсегда? Все идеи Ранящего не имеют ничего общего с основной его мыслью — сделать зрение ясным. Так что, когда я пленю Ранящего, он почти немедленно вернется. Так и будет, потому что призыв пойдет от меня, как и раньше.