Книга На руках умирает любовь, страница 17 – Габриэль Коста

— Я – его ринханто, я должен был спасти его, – он не переставал плакать. – Это все моя вина. Лучше бы его ринханто стал другой человек, оборотень.

— Послушай меня, – она отодвинула его от своей груди и серьезно посмотрела. – Гилем, открой глаза и посмотри на меня. – Ему пришлось подчиниться. – Ты тот, кто увидел глазами мое прошлое, Гилем. Мы с тобой похожи… Мы оказались недостаточно сильны, чтобы уберечь тех, кто в нас верил. Мой Грисдис умер у меня на руках, я смогла спасти память о нем с помощью костра.

Теперь всем стало понятно, почему Меладея не кинулась на Гилема с проклятиями. Он пережил ровно то же самое, что и она в Великую Войну. Имея статус ринханто, проиграла сражение и потеряла оборотня. По прояснившимся глазам книгописца стало понятно – до него все дошло.

— Только представь, мой сын, самый спокойный и послушный, пошел против моей воли, – она улыбнулась и заплакала. – Ты, наверное, слышал, как дрожали его коленки? Думаешь, он боялся Закариаса? Думаешь, сожалел о чем-то? Нет. Уверена, она бы сделал это столько раз, сколько необходимо, – Меладея вытерла слезы. – Я, конечно, погорячилась тогда, но знай, Гилем… Редлай никогда ни с кем не был счастлив больше, чем с вами… и уж тем более с таким ринханто, как ты.

— Спасибо… Я… Я думал, вы меня возненавидите еще сильнее… – шептал Гилем.

— Единственный, кого я ненавижу – Закариас, – она ответила четко. – Когда вы планируете ритуал прощания?

— Завтра на рассвете, – Гилем вновь начал плакать. – Вы…

— Я буду, – Меладея посмотрела на Лею, и та лишь кивнула. – Будь сильным, Гилем. Пока у мира есть надежда и любовь, его можно спасти. Я и сама забыла за столько лун слова Азеля. – От ее фразы лицо книгописца исказила злоба. – Я… Понимаю твои эмоции. Но. Он еще ни разу не ошибался в решениях. Его цель спасти мир. И, к сожалению, это делает его злодеем в наших глазах, – она выдохнула.

— Это сложно, – Гилем покачал головой. – Уже ничего не будет как прежде.

— И не может, дорогой, и не может, однако… – она смотрела на то, как Гилем распадается на пыльцу. Его пламя исчерпалось. – Будь сильным ради него. И помни – никто не хочет спасти Виарум так же сильно, как Азелин.

На этой фразе Гилем окончательно рассыпался в пыльцу, и ветер унес ее по третьему материку.

Меладея начала вставать с колен. Время истекало. Леа и так потратила слишком много пыльцы единорога и пламени. Короткий разговор с Гилемом привел ее в чувство и поставил мозги на место лучше, чем действия Саргона и Ранцикуса. Она увидела свое отражение в его глазах, свою историю. Как и тогда, когда Айон с командой напомнили ей, ради чего она стала Королевой Оборотней.

— Леа, спасибо большое, что поможешь посетить прощание с сыном, – она кивнула, на что Леа лишь скромно улыбнулась. – Сейчас мы должны разработать план по устранению Закариаса. Не сегодня. Это факт. Но он вернется, и мы должны разобраться с этой проблемой раз и навсегда. Согласны?

— Я мечтаю сделать это вместо тебя, – глаза Саргона загорелись голубым.

— Намечается заварушка… – прошептал Ранцикус, и они все направились обратно в зал для аудиенции.

* * *

— Редлай, Редлай, хватит спать! Вставай, я видел Меладею, она… – Гилем подорвался на кровати. Он заозирался по сторонам, не сразу понимая, что произошло.