Книга На руках умирает любовь, страница 73 – Габриэль Коста

— Я не буду, и не проси, – Азель убрал руку Рисы и показал кулак Ранцикусу. – Будь ты проклят!

— Никто просить и не будет, – Риса зло посмотрела на него. – Это приказ. Живо. Играй.

— У меня нет… – начал было Азель, как ему точно в лоб прилетела флейта.

— Не благодарите, – сказал Гилем.

— Я знаю, куда засуну ее ночью, – он посмотрел на книгописца, но в итоге сдался и опустил плечи. – Я не играл тысячу лун… буквально. Я же скрывал это, как мог…

— Азель, прости, но я действительно соскучился по той мелодии, – Ранцикус перестал улыбаться. – Ты отлично играешь, и мне бы хотелось вернуться в то время… к… – он замолчал. – Из нас лишь Саргон может вернуться в прошлое, к лучшим дням… Но эта мелодия… Она способна вернуть и меня к светлым воспоминаниям. Пожалуйста, Азель.

— Ладно-ладно, не драматизируй, но… – Азель окинул всех взглядом. – Сразу после одной мелодии спать. Ясно? Это будет в первый и последний раз.

— Хорошо! – заорали все в голос.

— Да простят меня боги…

Он взял флейту в руки и выдохнул. Конечно же, он не забыл, как играть. Этот навык вшили ему под кожу до конца дней. Потому что не только для Ранцикуса это способ вернуться в прошлое.

Он взял аккуратно белую флейту, прикрыл глаза, вдохнул и начал играть. И в ту же самую секунду переливы инструмента отбросили всю команду на две тысячи лун назад, на цветущий луг. Повсюду летали бабочки, лепестки, пыльца, светили яркие солнца. Эта музыка подарила недолгое спокойствие. Бесконечное синее небо от одного края горизонта до другого заставляло открыть рот от восхищения. Так тепло, так тихо, так безопасно. По коже бежали мурашки, и в груди мелодия откликалась истинным желанием жить. Но финал ее был таким же обескураживающим, как и начало. Все исчезло в одно мгновение. Команда сидела в шоке, не в силах пошевелиться. Сина ударила Гилема.

— Я же сказала не пользоваться костром, – прошипела она.

— Я не мог упустить шанс и не оживить мелодию, – книгописец смотрел на Азеля. – Я в шоке… Это было прекрасно.

— Спасибо, а теперь отправляйтесь спать.

И все пошли. Никто не осмелился спорить.

Остались лишь Азель и Ранцикус. Предводитель стражей пошел к выходу из пещеры.

— Когда ты собираешься сказать им правду? – Ранцикус подошел к нему рядом. Они смотрели на метель. – Точнее сказать, ей. До или после снятия проклятия Ноа?

— Скоро, – Азель повернулся к нему. – Она… Они заслужили знать правду. Это будет до того, как Айон войдет в круг первых.

— Понятно, – Ранцикус кивнул. – Ты справишься.

Азель не ответил.

* * *

— Сила Грисдиса – это ключевая твоя способность. Скорость в человеческой форме, сила, реакция, я уже не говорю о полноценном превращении в дракона. С помощью него ты используешь пламя, переводишь его впечатляющие запасы в форму превращения. Но ты не оборотень. Ты все равно остаешься человеком, – Синделай радостно скалился на обездвиженного дракона. – Ты зависима от непосредственной пары в связи. Грисдис буквально девяносто процентов твоих сил. Но этому пришел конец. Сегодня я оставлю третий материк без Королевы Оборотней.

— Ублюдок, – прохрипела Меладея. – Ты…

— Кокон вечности понемногу вытягивает из тебя пламя Грисдиса, с которым ты связала себя. Через несколько мгновений от него ничего не останется и твои силы сравняются с хранителями. – Синделай махнул рукой. – Тебе конец!