Книга Злая: Детство, страница 127 – Грегори Магуайр

Столица. Возможно, однажды Эльфаба поедет туда. Одна.

Но пока что, спустя десять или даже более дней путешествия в молчании – всё это время Фрекс молится в углу, а Эльфаба пытается читать книги из рекомендованного университетом списка, – их некрашеная сельская двуколка с наёмной лошадью наконец доберётся до места. Шиз окажется бойким городом, бодрым и солнечным. С сухим климатом – непривычным для Эльфабы, выросшей в сырости. У высоких деревьев будут раскидистые кроны, а листва – более густая, частая и мелкая. Ветви, скорее всего, будет шевелить ветер – сухой, а не влажный, – наполняя воздух шумом.

Поскольку Университет Шиза заранее разослал инструкции, как найти зал приветственной церемонии, то растерянный возница, попетляв по городским бульварам и переулкам, всё же его отыщет. Это окажется квадратное здание с помпезным гранитным фасадом: оно угрожающе нависает над узкой полосой газона, усеянной ярко-красными и жёлтыми листьями. Эльфабу осенит нечастый для неё проблеск метафорического мышления: «Если даже зелёные деревья могут менять цвет, – подумает она, – может, и я смогу».

Отец поможет ей сойти с повозки – привычным движением, ведь ему постоянно приходится поддерживать младшую дочь. Плакать Эльфаба не станет, но он несколько раз шумно высморкается. Достанет её сумки. Он разрешил Эльфабе взять старый материнский саквояж, в котором некогда хранились вещи Мелены. А ещё овальное зеркало. Вещи давно уже раздали, но зеркало покоится на дне – под аккуратно сложенной одеждой, бумагами и собственными книгами Эльфабы.

— Не тоскуй в одиночестве, – скажет отец. – Если у тебя всё получится, может быть, со временем я смогу отправить сюда и Нессарозу. Ты будешь писать нам?

Эльфи оглядится по сторонам. Вот собираются неподалёку другие студентки колледжа. Вот стоят на мостовой трое солидных пожилых мужчин в тёмных академических мантиях, и – пресвятая Лурлина! – некто вроде Козла, вставшего на задние ноги, ведёт беседу с пышно одетой Обезьяной. Все они повернутся посмотреть на неё – как ей покажется, с холодным скепсисом. «Ничего не выйдет. Надо вернуться в повозку – и домой, в болота». Она почти потянется к руке отца.

Пятеро профессоров – если это действительно профессора – будут вынуждены прервать пристальное наблюдение за зелёной девушкой из-за прибытия ещё одной кареты. Преподаватели развернутся в ту сторону, заслоняя Эльфи обзор. Она не сможет ничего разглядеть, только почувствует некое золотистое мерцающее присутствие: с подножки кареты спустится студентка с переливчатым голосом. Она сразу же защебечет, словно восхищаясь собственной расторопностью: «Ну вот я и здесь! Сама добралась, прямо от станции, доктор, вы только представьте!» Всеобщее внимание к этой блестящей новенькой неприятно, но в то же даёт Эльфи возможность глубоко вздохнуть и собраться с духом.

Она отворачивает острый подбородок от других новоприбывших. На это у неё ещё будет время.

— Ну что за глупости, отец. Конечно, я буду вам писать.

— Совет напоследок.

— Нет. Спасибо, но нет. Ты научил меня всему, чему мог. Я этого не забуду. Но я здесь затем, чтобы научиться чему-нибудь ещё.

Она отступит на шаг. Она не станет целовать его или обнимать, но, думаю, всё же слегка коснётся его предплечья. Фрекс будет наблюдать, как она шагает по каменным плитам к ступеням зала. Как она спешит – будто боится, что он передумает! В высоких сияющих окнах здания будет отражаться глазурная небесная синь с причудливыми тонкими полосками облаков. Небо чужой земли – которая сделается её землёй. Наверху она остановится, в своём неприметном тёмном дорожном платье – как и подобает дочери священника. Входные двери распахнутся перед ней. Она не станет оглядываться назад. Всё, что произойдёт дальше, – её история, не его. Поэтому он отвернётся, а она устремится вперёд.

Во всяком случае, так я это вижу. Но знаю ли я, что было на самом деле? Всё это лишь догадки. Умозаключение ненадёжных свидетелей этих суровых лет. Мы – влажный ветер джунглей, или зеркало ленивой реки, или стеклянный взор-шар для прорицаний, или полтер-Обезьянка. Мы лишь смотрим. Смотрим из тёмного прошлого на зелёный рассвет. Ждём, чем всё обернётся.