Книга Ледомор, страница 73 – Оксана Абрамкина

Теперь Мист будет постоянно следить за мной. Она не упустит возможности отправить меня за Перелом. Сегодня мне действительно повезло – я отсрочила неизбежное благодаря тому, что за меня заступились. Мыслящие не станут при всех показывать своё истинное лицо.

Я могу посоветовать тебе лишь одно – воспользуйся ближайшим открытием врат Сефирот и отправься вслед за своей матерью в другие края. Не дай им отправить тебя за Перелом.

Слова отца из письма не давали мне покоя. И сейчас они казались мне вполне разумными. Я могу опередить Мыслящих. Я могу сделать вид, что играю по их правилам, но, как только представится шанс, покину Ледомор. Отправлюсь в Цветокрай, как когда-то поступила и моя мать. Теперь мне нечего было терять, некого было бросать в этом царстве.

Я села на табурет, который одиноко стоял посреди небольшой кухни, прижала перчатки к груди и не удержалась от слёз, которые пролились холодными реками.

Отец… я так и не обняла его при нашей последней встрече, сказав, что мы расстаёмся не навсегда. Как я тогда ошибалась!

Столько вопросов. Столько тайн. И я одна среди всего этого безумия.

Жилище Брауна оказалось потрясающим. Издалека казалось, что это произведение искусства из прозрачного льда. Но, приблизившись, я поняла, что это место, исполненное холода и одиночества. Построенные из точёных блоков, его стены излучали пронизывающий холод, между которыми проникали солнечные лучи, создавая гипнотическую игру света и тени.

Внутреннее убранство жилища наполнено предметами для хорошей жизни: ледяные столы, стулья и кровати. Здесь не было ничего, что создавало хоть какой-то уют.

Я искоса взглянула на Брауна. На эту гору мышц – сильную, без лишних эмоций. Но что же ему пришлось пережить на пути становления одного из лучших Оборонителей Ледомора? Оказывается, я так мало знала о его прошлом. Лишь то, что Хаскар взял его воспитание на себя, когда Браун остался без родителей. Я даже издалека никогда не видела его дом!

— Спасибо, что предложил пожить у тебя, – сказала я, сжимая в руках небольшую сумку со своими вещами. Мой спрингклинг висел в ножнах.

— Я решил, что тебе не захочется оставаться у себя, – откашлявшись, пробормотал Браун, осматривая свой дом так, будто видел его в первый раз. Мне показалось, что ему неуютно от того, что в его доме сейчас находится кто-то, кроме него. Я никогда не задумывалась, как он одинок.

— К тому же, как оказалось, Мыслящие уже обозначили мой дом свободным, – выплюнула я. Теперь на мой дом могла претендовать любая семья в Ледоморе, оказавшаяся без крова по вине юкконов, или те, кто только создал новую ячейку общества, покинув родительские дома.

— Они же не знали, что ты вернёшься, – произнёс Браун, и я скривилась от того, что он попытался заступиться за Мыслящих. Они мне были противны. И так же сильно, как и Мыслящих, я ненавидела синие перчатки, красующиеся на моих руках. При виде них Браун даже не стал задавать никаких вопросов. Служить во благо Ледомора и беспрекословно слушаться Мыслящих – так заложено в нём с детства. И я не могла винить его в этом. Как и не могла быть с ним до конца честной и рассказать про всё, что мне стало известно за последние месяцы.

Браун помялся немного и добавил:

— Можно запросить прощение… они вернут дом тебе…