Книга Ромашка для ведьмы, страница 71 – Ольга Валентеева

Али так посмотрел на меня, что захотелось признаться во всех преступлениях, даже тех, которые не совершала, и мелькнула шальная мысль: а кто же отравил князя Альбертины? Почему мы не спросили о личности преступника? Видимо, события произошли очень быстро. И я бы не стала так быстро записывать папу Ромашки в наши союзники. Темнил что-то Теодор. Ох, темнил.

Но сейчас у меня была другая проблема. Она смотрела на меня с таким осуждением, что становилось не по себе.

— Али, Ромашка просто пытался меня защитить, — тихо сказала я. — Там, в храме, я не была готова к бою с тобой, и он это понимал. Ничего не изменилось. Я по-прежнему сделаю все возможное, чтобы ты обрел свободу.

— Я слышу это уже сто лет, Марьяна, — глухо ответил Али. — От разных людей, в разное время. Но знаешь? Все лгут. И в решающий момент ставят свои желания выше моих. Ты с легкостью продала меня Ромашке, он продаст кому-то еще. А я не раб. Я не желаю им быть.

И отвернулся, а я замерла, не зная, что сказать. Подошла ближе, взяла Али за руку.

— Прости, — прошептала чуть слышно. — Я виновата.

Али покачал головой. Он казался таким угнетенным, что хотелось плакать. Я не выдержала и обняла его за плечи.

— Прости, прости.

Погладила по напряженной спине. Не представляю, каково это — сто лет пробыть в заточении, не имея возможности принимать решения самому. За какое преступление его подвергли такой каре? За что обрекли на вечные муки?

— Тебя ищут. — Али сделал шаг назад. — Ромашка беспокоится.

— Не злись на него, Али. Он просто…

— Тебя любит, — договорил волшебник за меня. — Открой глаза, Марьяна. Наш князь-некромант влюблен, поэтому и старается тебя уберечь. Но он вряд ли скажет об этом сам, так что действуй, если тебе он тоже небезразличен.

Подернулся дымкой и растаял, а я осталась на поляне одна с кувшином у ног. Подняла кувшин и вздохнула. Что Али имел в виду? Ромашка влюблен в меня? Какие глупости…

Сам предмет нашего разговора как раз появился на поляне.

— С кем ты тут разговаривала? — сурово спросил он.

— С Али, — не стала я скрывать. — Он очень обижен, что ты выкупил кувшин.

— А надо было дать ему тебя убить?

— Ромаш, милый, не преувеличивай. Али не желает мне зла.

Зато желал свободы. Однако я не стала говорить об этом вслух.

— Не желает, да? — Ромашка прищурился. — Марьяна, нельзя ведь быть такой наивной. Сто лет в кувшине. Неужели никто не захотел его освободить?

— А вот и не захотел! — гаркнул Али, появляясь перед Ромашкой. — Потому что все такие, как ты. Главное — исполнять их желания. Три, пять, десять, двадцать. И всем плевать на меня. Я надеялся, что Марьяна другая. Но нет, ты все испортил. И как теперь? Чего изволите, хозяин?

Фигура Али даже начала светиться.

— Тише. — Я шагнула к нему. — Все будет хорошо. Думаю, к концу путешествия желания исчерпаются, и мы с Ромашкой сразимся с тобой.

— Мы с тобой? — Ромашка резко обернулся ко мне. — Ну уж нет!

— Почему это?

— Да потому, что ты не видишь силу этого духа. Признайся, Али, за что тебя заточили в кувшин? Ты кого-то убил? Десятки? Сотни?

— Я любил, — тихо ответил Али. — Этого оказалось достаточно.

И растаял дымкой, а мы с Ромашкой уставились друг на друга. На сердце стало муторно, а еще — до боли жаль Али. Еще больше, чем прежде.