Книга Какого темного?, страница 126 – Ольга Валентеева

Подумаешь, змей. Мой младший брат вообще их обожает. У него в комнате живет десяток ядовитых пресмыкающихся. У всех свои имена и даже привычки. Арамир в них души не чает. И ведь не кусают его! Только слуг иногда.

Пока я размышлял о страхах и пристрастиях, испытание началось для проклятийника. Лион держался стойко. Побледнел, кусал губы, но стоял. А потом рухнул на землю без единого слова. Вот и приехали! Не выдержал, бедняга.

К нему подбежали лекари, привели в сознание и увели прочь. А Редеус сообщил нам результат:

— Три минуты ровно.

Наверное, это были самые долгие три минуты в жизни Лиона.

Стихийник Парадий вообще посерел, стоило увидеть отражение, попятился и сбежал на скамью.

— Что там было? – вопрошали мы.

— М-мыши, – заикаясь, ответил тот. – Полчища жирных мышей.

Я удивился. Ладно дамы, но Парадий-то чего боится? Десять секунд – это же позор! А к зеркалу уже подошел четвертый участник, Анжей Лаватис. Тот держался спокойно. Даже не побледнел, когда увидел отражение. Стоял, молчал и кусал губы. Я считал секунды, пока он сдастся. Впрочем, Лаватиса постигла судьба проклятийника – он чуть не потерял сознание.

— Восемь минут, – сообщил Редеус.

Хороший результат. Надо постараться, чтобы его превзойти. Я поднялся и пошел на исходную позицию.

Взгляд устремился к зеркалу – и время словно замерло. В зеркале была тьма. Я ощутил себя маленьким мальчиком, который остался один в темной комнате. Не видно ничего, даже пальцев рук. Кажется, заговори – и голос утонет во мраке. Что в ней таится? Зеркало не показывает ничего случайного. Я ждал. Тьма сгущалась. Ощутил прикосновение к плечу. Обернулся – никого. Только черное, как ночь, марево.

— Что ты такое? – спросил у темноты.

— То, чего ты боишься, – ответил мой собственный голос. – Я – то, что внутри тебя.

Ноги задрожали. Нет, это был еще не страх. Только его первые предвестники, но волосы уже встали дыбом, а по коже пробежал неприятный холодок. Я не понимал, и от этого становилось еще страшнее. Словно меня укутывала эта тьма, проникала под кожу, в нос, в глаза. Все глубже и глубже. Туда, откуда ее никогда не искоренить.

— До сих пор не боишься, Вестер? – теперь тьма говорила голосом кузена Дэлиана. – Тебе ведь от меня никогда не избавиться. Куда бы ты ни шел, где бы ни был, я всегда буду с тобой.

Я молчал, только сильнее стискивал зубы. И, кажется, начинал понимать. От понимания стало страшнее. Закрыть глаза? Не вариант. Где-то в глубине сознания билась мысль, что нужно продержаться как можно дольше. А голос моего врага снова сменился. Теперь со мной говорила сестра:

— Ты никогда не был нормальным темным, Эринальд. Позор нашего рода. Даже морок не поможет это скрыть. То, что ты не один из нас. Если бы тебя не признало древо рода, я бы думала, что твоя матушка изменила отцу.

— Пробуди в себе тьму, Эринальд, – это уже отец. – Не позорь мои седины. Почему среди моих детей появился такой, как ты?

— Это не мой сын, – капризный голос матери.

— Прими меня, – все голоса слились в один. – Прими свою суть, Эринальд. Сколько ты будешь бегать? От себя не убежишь.

— Оставь меня, – прошептал я. – Пропади пропадом.

— Не могу. Я – часть тебя. Большая часть, как бы ты ни сопротивлялся.

— Оставь! – повысил голос.

— Уверен? И кем ты останешься? Глупым, слабым мальчишкой? Нет, Эрин, мы с тобой вечно будем вместе, и рано или поздно ты примешь то, кто ты есть. А я помогу тебе в этом.