Книга Волны и джунгли, страница 100 – Джин Родман Вулф

Но, может статься, это вовсе не так. Мужчины, как им и полагается, не слишком щедры на шумные похвалы, куда менее пылки в изъявлениях чувств, однако (имею все основания полагать) привязаны ко мне ничуть не меньше. Женщины и дети видят во мне верховного советника, лицо начальствующее куда богаче, могущественнее всех их высокопоставленных угнетателей, готовое прийти на помощь во времена невзгод. Мужчины же видят во мне справедливого судью. Или если уж не справедливого, то старающегося судить справедливо. Шелк (то есть Шелк настоящий, подлинный) весьма высоко ценил любовь и, несомненно, был прав. Любовь – это чудо, волшебное зелье, акт теургии, а может, даже непрекращающаяся теофания… какое из этих или любых других слов ни возьми, чересчур громким не окажется ни одно.

Однако для группы людей любовь – потребность вовсе не первостепенная. Группе любовь нужна в последнюю очередь. Стань она первой, пожалуй, организованным группам придет конец. Группе прежде всего требуется справедливость, известковый раствор, скрепляющий воедино деревню, поселение, городок и даже большой город. Или команду судна. Кто согласится связать жизнь хоть с какой-либо из подобных групп, не веря, что с ним будут обходиться по-честному?

Да, эти люди обманывают и обжуливают друг дружку при всякой возможности – по крайней мере, так уж порой все выглядит. Под Длинным Солнцем они подчинялись силе и страху силы. Здесь, на Синем, нет ни силы, ни страха, способных приводить людей в подчинение. Нет, правду сказать, ничего, кроме меня да моей книги. В Круговороте Длинного Солнца они полагали, что раджан покарает смертью малейшее неповиновение, и нисколько в сем не ошибались. Здесь, в новом своем поселении, они должны верить, что каждое мое слово, каждое дело продиктовано исключительно заботой о них и о справедливости… и ошибаться в этом также не должны нисколько.

Что станется с ними после моего ухода? Долгое время я не мог об этом даже помыслить. Теперь же, стоило пораскинуть умом, ответ представляется очевидным. Будут, совсем как в Новом Вироне, красть, жульничать да тиранствовать друг над другом, пока над остальными не возвысится один вождь. Этот до обмана и вымогательства не опустится – просто подгребет под себя все, что захочет, а воспротивившихся прикончит без разговоров. Он-то и станет здесь новым раджаном, и тогда их родной город, перемещенный из Круговорота в сей новый прекрасный круговорот, именуемый нами Синим, окончательно, полностью обретет первозданный вид.

Ну а пока что раджан здесь я, и люди не могут не видеть: все, что я делаю, под силу любому из них. На мой взгляд, личные интересы необходимы любой затее и каждому человеку, хотя майтера Мрамор, вне всяких сомнений, принялась бы страстно сие оспаривать. Поэтому людям нужно втолковать вот что: любой поступок, делающий поселение хуже, чем было, обернется против их собственных интересов.

Не иметь ни единой карточки в поселении, где никто не ворует, куда как лучше, чем иметь сундук карточек в поселении, кишащем ворьем. Вот это надо запомнить и высказать людям при первой же подходящей оказии. Честный человек среди честных людей может нажить сундук карточек множеством честных способов, а после спокойно жить в свое удовольствие. В окружении воров карточки придется охранять день и ночь, причем, когда нажитое иссякнет (а оно рано или поздно иссякнет), ворье никуда не денется.