Книга Волны и джунгли, страница 21 – Джин Родман Вулф

Здесь, в окруженном со всех сторон сушей Гаоне, людям наверняка показалось бы крайне странным, что мы, выходцы из города, где о морях, можно сказать, слыхом не слыхивали, выбрали место под новое поселение на побережье. Однако Вирон – изначально город приозерный, причем это озеро Лимна ушло от Вирона, а не Вирон от озера. Приземляясь здесь, мы посчитали естественным направить шлюпку к берегу нашей бухты, так как решили, что вся эта вода внизу годится для питья и, разумеется, для полива. Ясное дело, тут нас постигло разочарование, но море обеспечивает нас пищей вполне – по-моему, такого изобилия не обеспечит ни одно, даже самое большое озеро – однако и это еще не самое важное. Позволяющее передвигаться самим и перевозить товары с легкостью и быстротой, недоступной ни повозкам, ни вьючным мулам, море стало для нас лучше лучших дорог. Конечно, холодная чистая река Нади для Гаона – сущее благословение, но моря Новый Вирон, по-моему, не променял бы на нее ни за что.

Когда мы с Крапивой, без особых успехов попробовав жить крестьянским трудом, решили построить мельницу, нам сразу же сделалось очевидно: место нужно подыскивать там, куда можно гнать бревна по воде. В поисках такового мы истоптали все окрестные берега, и наконец я сообразил, что места, удобного для сплава бревен по морю, продолжая поиски с суши, сколько ни ищи, не найти. Тогда-то я и построил нашу первую лодку вроде заостренного на конце ящика со смехотворно коротенькой мачтой и обыкновением исподволь отклоняться от курса в подветренную сторону, по сути, весьма забавным, однако изрядно мешающим в серьезном деле. Наконец Тамаринд, жена рыботорговца, благодаря роду занятий кое-что знавшего о рыбаках и их лодках, показала мне, как оснастить лодку шверцем, который при необходимости можно опускать за борт и поднимать, подходя к мелководью. После этого да с новой мачтой, повыше, чуть дальше выдвинутой вперед, наш плавучий ящик не один год служил нам верой и правдой.

С его борта мы впервые сошли на берег Ящерицы. Рыбацкая деревушка (если четыре весьма скромных домика можно считать деревушкой) на острове, в глубине Восточной бухты – то есть далеко не в самой лучшей, на наш взгляд, части острова, – имелась уже тогда. Заручившись поддержкой Пролокутора, мы застолбили за собой Утес и все земли к западу от Утеса – благо на эти земли больше никто не зарился. Почва здесь скудна, сплошной песок (разве что участок под огород мы облагородили кухонными отбросами), зато рядом Утес с ручьем, снабжающим нас питьевой водой и вращающим мельничное колесо, а еще бухта Хвоста, окруженная Хвостом наполовину, если не больше: сюда лесорубы пригоняют для нас бревна в нужном количестве.

Пишу и словно бы вижу все это воочию… По-моему, я вполне мог бы нарисовать здесь неплохую карту, изобразив, где расположен наш дом, а где мельница, вычертив и Утес, и Западную Лапу, и все остальное, но что толку в подобной карте? Пусть даже предельно точная, домой она меня не вернет.

Одним словом, западная часть острова Ящерицы подошла нам как нельзя лучше: места для окорки и измельчения бревен, вытаскиваемых на берег лебедкой, – хоть отбавляй, вот только житье в глуши, вдалеке от людей, довольно опасно… Впрочем, не стоит забывать, что близнецы подросли: от рождения до двадцати каждый год сойдет за целую вечность.