Книга Волны и джунгли, страница 82 – Джин Родман Вулф

В глубину острова я шел с полчаса или около, но, не найдя пресной воды и не увидев ничего, кроме пары невысоких деревьев вдали, вернулся к шлюпу, с угрожающей легкостью выдернул из дерна колья, отчалил и шел вдоль странного зеленого берега почти до вечера.

«Шел»… Нет, зачеркивать написанного я не стану, однако мы скорее не шли – дрейфовали, за три, если не четыре часа вряд ли одолев хотя бы пол-лиги.

— Таким образом мы с тобой помрем от жажды за десять лет до того, как увидим западный материк, – сказал я Малышу и снова повернул к берегу.

Здесь зеленая равнина сделалась чуточку разнообразнее, украсившись холмиками и долинками той самой величины, что так нравится ребятишкам, редкими деревцами, кустиками. Пришвартовавшись, как прежде, к кольям, я сошел на берег, однако на сей раз взял Малыша с собой.

Озадачивало меня одно: отчего столь богатый зеленью остров настолько пустынен? Нет, я вовсе не хочу сказать, будто не знаю, что представлял собой этот зеленый ковер под ногами. Сорвав клок зелени, я попробовал ее на вкус, пригляделся к крохотным хилым стебелькам и сразу узнал в них, отделенных от необъятной упругой губки, по которой брели мы с Малышом, ту самую тину, какой полно на любом берегу после каждого шторма, чересчур соленую для коров и даже для коз, не говоря уж о прочей домашней скотине.

Нет, все-таки как это глупо, как непрактично! Подумать страшно, сколько растительного материала пропадает зря! По-моему, Пас, выстроивший Круговорот, организовал бы дело много разумнее… так думал я, даже не подозревая, что вскоре столкнусь с одним из богов Синего, круговорота, который мы называем своим, хотя до нашего появления он просуществовал сам по себе не одну эпоху, а мы явились сюда едва-едва поколение тому назад.

На этот раз мы шли в глубину острова час с лишним, и тут-то, едва собравшись кликнуть опять умчавшегося вперед Малыша (время от времени он убегал на разведку, да так далеко, что я терял его из виду минут на пять) и повернуть обратно, я углядел между пары крохотных пологих холмиков серебристую гладь воды.

Вначале я подумал, что достиг дальнего берега острова, и поспешил вперед, проверить, верна ли моя догадка, но вскоре увидел за серебристой водой новую россыпь зеленых возвышенностей и понял: отыскали мы всего-навсего озерцо, озерцо дождевой воды, угнездившееся меж холмов по той же причине, в силу которой подобные озерца появляются в здешних горах либо в горах к востоку от Нового Вирона. Подхлестнутый надеждой, что вода в нем еще достаточно пресна для питья, я зашагал вперед быстрее прежнего.

Увы, надежды рухнули прежде, чем я подошел к озерцу: опередивший меня Малыш, окунув морду в воду, немедля отпрянул прочь и с отвращением отряхнулся. Однако я, твердо решив проверить находку сам, упрямо продолжил путь, увлекаемый вперед смутными соображениями, будто мы, люди, привычнее к соли, чем гусы, а если нет, возможно, Малышу просто не так сильно хочется пить, как мне. Вообще-то здравый смысл должен был отправить меня назад, к шлюпу, и в таком случае я почти наверняка лишился бы Малыша уже спустя минуту-другую, но жизнь повернулась так, что на грани гибели оказались мы оба.

Склонившись к воде, чтоб попробовать ее на вкус, я заметил нечто громадное, встрепенувшееся в глубине озерца: казалось, у самого его дна, мерно покачиваясь, изгибаясь волнами, дрейфует к берегу обширное полотнище зеленой тины, оторванное от общей массы. Зачерпнув воду горстью, я поднес ладонь к губам и тут сообразил, что колышущаяся тина мчится ко мне.