Книга Солнце и Замок, страница 106 – Джин Родман Вулф

Тут она сделала паузу. Гунни вообще говорила исключительно медленно, а сейчас слова вовсе выползали из ее рта, точно матросы, пережившие крушение, из-под обломков разбитого корабля.

— А знаешь, да, – продолжала она, – я вправду вижу здесь двух Северианов, пусть даже оба – только воспоминания. Один – тот Севериан, которого я как-то сгребла в охапку и поцеловала. Теперь его больше нет, однако он был красив собой, несмотря на шрам поперек щеки, хромоту и седину в волосах.

— Твой поцелуй ему запомнился, – подтвердил я. – Сам он целовал многих женщин, однако его целовали нечасто.

— Ну, а другой Севериан – мой возлюбленный из тех времен, когда я, девчонка, отправилась в первый рейс. В память о нем я поцеловала тебя, а после дралась за тебя – единственная из настоящих людей, плечом к плечу с призраками. В память о нем я резала старых товарищей, хоть и понимала, что ты меня даже не помнишь, – закончила она и поднялась со скамьи. – Вы ведь понятия не имеете, где мы находимся, верно?

— По-моему, это зал ожидания, или что-то вроде, – пожав плечами, ответила Бургундофара, – только здесь отчего-то нет никого, кроме нас.

— Я имею в виду, где сейчас находится наш корабль. А корабль наш – за пределами орбиты Дита.

— Некогда, – заметил я, – один человек, немало знавший о будущем, сказал мне, что женщину, которую я искал, нужно искать над землей, а я решил, будто это означает всего лишь «среди живых». Этот корабль находился за пределами орбиты Дита еще в самом начале пути.

— Не дури. Ты понимаешь, о чем я. Возвращаясь с тобою на борт, я думала, что у нас впереди долгий рейс… но с чего бы им, Афете и Заку, медлить? Корабль покидает вечность, сбавляет ход, чтоб тендер смог отыскать его. На полном ходу он вовсе не корабль, понимаешь? И он, и мы – словно волна… или крик, разносящийся по вселенной.

— Нет, – ответил я, – не понимаю. И с трудом могу в это поверить.

— Бывает, вера способна кое-что изменить, – закивала Гунни. – Но не всякий раз, Севериан, не всякий раз… и убедилась я в этом именно здесь. Помнишь, я как-то раз рассказывала, отчего продолжаю плавать?

Я покосился на Бургундофару.

— Может, из-за…

Но Гунни покачала головой.

— Чтоб снова стать такой, как прежде, но при этом остаться самою собой. Ты ведь наверняка помнишь, каким был в ее годы. Теперь ты тот же?

В этот миг я явственно, словно он вдруг оказался рядом, в этих покоях слез, увидел юного подмастерья гильдии палачей, шагающего вперед – сажный плащ развевается за спиной, над левым плечом темнеет крестовина «Терминус Эст»…

— Нет, – согласился я. – Я давным-давно стал совсем другим, а после вновь изменился.

Гунни удовлетворенно кивнула.

— Вот потому я и намерена остаться здесь. Может быть, здесь-то, когда меня будет не больше одной, это и произойдет. А вы с Бургундофарой возвращайтесь на Урд.

Отвернувшись от нас, она направилась к выходу. Я было привстал, однако Бургундофара удержала меня, усадила рядом, а мне не хватило сил воспротивиться.

— Пускай идет, – сказала она. – С тобой это уже случилось, так дай же и Гунни шанс.

Дверь за спиной Гунни захлопнулась.

— Но ведь она – это ты, – выдохнул я.

— Тогда дай шанс мне. Я видела, кем стану со временем. Неужто и после этого жалость к себе самой – дело такое уж стыдное?