Книга Солнце и Замок, страница 139 – Джин Родман Вулф

Деклан скорбно покачал головой.

— Вот и у меня были такие же, сьер. Однако в этом году не принесли они ничего, кроме зеленых яблок, годящихся только для варки.

— Но вот это – сады?

Деклан кивнул.

— И там, на западном берегу, тоже? Там тоже сады?

— Для пашен берега слишком круты, сьер. Вспашешь – всю землю смоют дожди. А для фруктовых садов места вполне подходящие.

— Когда-то, – проговорил я, обращаясь, скорее, к себе самому, – останавливался я в селении под названием Сальт. Полей там было совсем немного, скотины тоже, однако фруктов я не видел вовсе, пока не ушел гораздо дальше к северу.

— Странно мне это слышать, сьер. До пристани Сальта всего полстражи ходу.

Голос Гаделина изрядно меня удивил. Подошедший к нам капитан выглядел, будто мальчишка в ожидании неминуемой порки. Отослав Деклана, я сообщил Гаделину, что ему нечего бояться: да, рассердился я на них с Бургундофарой здорово, но больше не сержусь.

— Спасибо, сьер. Спасибо.

На миг отвернувшись, он вновь устремил взгляд мне в глаза и продолжил, причем слов, требующих еще большей моральной храбрости, мне, пожалуй, слышать еще не доводилось:

— Ты, сьер, должно быть, думаешь, будто мы над тобой потешались. Нет, ничего подобного. В «Тройной Ухе» мы тебя погибшим считали, а нынче, в вашей каюте… просто с собой совладать не смогли. Потянуло нас, понимаешь, друг к другу. Поглядела она на меня, а я на нее, а дальше как-то само все вышло. Думали, теперь нам обоим конец… и ведь вправду едва с жизнью не распростились.

— Больше вам тревожиться не о чем, – сказал я.

— Тогда я лучше спущусь в низы, поговорю с ней.

Я ушел на нос, но вскоре понял: когда «Алкиона» идет круто к ветру, как сейчас, с высоты шканцев все, что впереди, видно гораздо лучше. Там я и устроился изучать северный берег, но вскоре наверх вернулся Гаделин об руку с Бургундофарой. Увидев меня, она высвободила руку и отошла к дальнему борту.

— Если ты, сьер, ищешь место, где мы собираемся пристать к берегу, так вон оно, только что впереди показалось. Видишь? Нет, сьер, ты не дома ищи – ищи дым.

— Да, теперь вижу.

— В Сальте нам, сьер, приготовят ужин. Постоялый двор там отменно хорош.

— Помню, – подтвердил я, вспоминая, как мы с Ионой шли туда через лес, когда уланский патруль разогнал поток путников у Врат Скорби, как в умывальном кувшине вместо воды оказалось вино, и о многом, многом другом.

Странно, однако Сальт запомнился мне не настолько большим. Еще я полагал, что большая часть домов там каменные, а они оказались сплошь деревянными.

Тогда я принялся отыскивать взглядом столб, к которому была прикована цепями Морвенна, когда я впервые говорил с нею. Матросы спустили паруса, «Алкиона» скользнула в небольшую бухту, и здесь, у причала, нашелся тот самый утоптанный пятачок, однако и столб, и цепи исчезли, как не бывало.

Пошарив в памяти (безупречной, если не принимать в расчет немногочисленных провалов и искажений), я явственно вспомнил и столб, и негромкий лязг цепей, когда Морвенна в мольбе сложила перед собою ладони, и тучу зудящего, кусачего комарья, и дом Барноха, целиком выстроенный из рудничного камня.

— Да, давненько я здесь не бывал, – сказал я Гаделину.

Матросы травили фалы, паруса один за другим опадали на палубу, «Алкиона» на остатках хода скользила по глади бухты к причалу, а несколько вахтенных со шлюпочными баграми спрыгнули на решетки палубного настила, слегка выдававшиеся за пределы прогулочной палубы и полубака, готовясь уберечь судно от удара о пристань либо, если потребуется, зацепить крюком сваю и подтянуть нас ближе.