Онлайн книга «Солнце и Замок»
|
Пророчица забормотала какую-то молитву, завершившуюся обращением к Миротворцу и Новому Солнцу. Должен заметить, молитва, обращенная к тебе самому, внушает весьма странные чувства сама по себе, а уж когда молящийся забывает о том, что ты здесь, рядом – тем более. Еще миг – и тут уж ахнула не только Валерия, но, кажется, все мы, кроме Бальдандерса. Вслед за второй ладонью в дверях показалось лицо ундины, и, хотя на деле то и другое отнюдь не заполнило проема дверей целиком, ундина была столь огромна, что с виду все выглядело именно так. Думаю, гиперболическую поговорку: глаза-де, что блюдца, хоть раз слышал каждый. Ее глаза, не уступавшие в величине даже тарелкам, сочились кровавыми слезами, и из ноздрей тоже обильно струилась кровь. Должно быть, из моря она плыла Гьёллем, а из Гьёлля свернула в его приток, петляющий по дворцовым садам, где мы с Иолентой когда-то катались на лодке. — Как же тебя поймали и оторвали от родной стихии? Зачем ты здесь? – крикнул я ей. Возможно, оттого, что ундина принадлежала к женскому полу, голос ее оказался не таким низким, как я ожидал. Конечно, звучал он ниже, чем даже голос Бальдандерса, однако в нем слышались некие напевные нотки, как будто, с трудом вползая к нам, в гипогей, на пороге смерти, она была безмерно счастлива, и радость ее не имела ничего общего ни с ее собственной жизнью, ни с жизнью солнца. — Чтобы спасти тебя… С этими словами она обильно сплюнула кровью. Казалось, перед нами внезапно отверзлись стоки в полу скотобойни. — От бурь и пожаров, что принесет с собой Новое Солнце? – спросил я. – Мы благодарны тебе, однако о них нас уже предостерегли. Вдобавок, разве ты не порождение Абайи? — Да, так и есть. Ундина с огромным трудом вползла в проем дверей до пояса. Плоть ее волоклась по полу, будто под собственной тяжестью вот-вот слезет с костей, обвисшие груди казались двумя копнами сена, какими их мог бы увидеть мальчишка, стоящий посреди луга на голове. Тут мне и сделалось ясно, что вернуть ее в воду не выйдет никак, что она умрет здесь, в Амарантовом Гипогее, а чтоб расчленить ее тело, потребуется не меньше ста человек, и еще сотня, чтоб предать останки земле. — Так отчего бы нам не покончить с тобой на месте? – резко спросил хилиарх. – Ты – враг Содружества. — Оттого, что я пришла предостеречь вас… Устало поникшая книзу, голова ундины легла на мозаичный тераццо под столь неестественным углом, будто шейные позвонки надломились, не выдержав ее тяжести, но дара речи ундина еще не утратила. — Я назову тебе, хилиарх, причину более вескую, – вмешался я. – Оттого, что я запрещаю лишать ее жизни. Еще мальчишкой я утонул бы в Гьёлле, не приди она мне на помощь. Лицо спасительницы я помню, как помню все пережитое, и спас бы ее сейчас, если б мог. А ты сама это помнишь? Лицо ундины при всей его сверхъестественной красоте ужасающе исказилось под собственной тяжестью. — Нет. Этого еще не произошло… однако произойдет, ибо так тобой сказано. — Как тебя зовут? Ведь я до сих пор не знаю твоего имени. — Ютурна. И я хочу спасти тебя… не в прошлом. Спасти всех вас… — Когда это Абайя желал нам добра? – прошипела Валерия. — Всегда. Он мог бы уничтожить вас… Осекшись, она умолкла на целых шесть вдохов, не в силах продолжить, но я вскинул кверху ладонь, веля Валерии и остальным ждать продолжения молча. |