Книга Солнце и Замок, страница 237 – Джин Родман Вулф

Вздохнув, девочка опустилась на камень.

— Это ведь то самое место, да? Тот самый перевал, где на наших глазах сражались две армии? Мне бы его сразу же вспомнить, однако в тот день смотрели мы вон оттуда…

Ищущий взгляд ее скользнул вдоль границы снегов.

— Да, – подтвердил старик Время, – место то самое.

— Помнишь, ты говорил: мир-де наступит, если каждая из сторон попробует больше походить на другую? И императору точно так же сказал.

Мудрец присаживаться не стал (ибо отдыхает Время лишь изредка).

— Верно, дитя мое, верно. Долгие годы огибал я кругом нашу старую Урд и не раз видел: чем сильнее один народ отличается от другого, тем трудней им друг другу довериться. Оттого и посоветовал обеим империям обрести хоть какое-то сходство с врагом. Увы, они и без того сделались слишком схожими. Каждая увидела в моем совете не путь к миру, но хитрость, обещающую победу. Повелитель зеленых воинств, столь грубо отвергший мой совет, сделал это лишь ради того, чтоб я не сумел разгадать его замыслов, а Желтый император переодел легионы в зеленое только затем, чтоб по ним не стреляли, пока они идут вперед.

Девочка вздрогнула.

— А теперь лавры воюют с лианами.

Старик, кивнув, ударил по стволу дерева (а может, по стеблю обвившего его кампсиса) посохом.

— Да. Я поменял им мундиры, – сказал он, – однако остановить войну под силу было только им самим.

Так пришли путники в зеленый Вер, великий город, Гордость Востока, и увидели у ворот караульных, солдат в серебряных латах, и серебряный флаг, реявший над зубцами бартизана. На сей раз они останавливаться в столице не стали. Успокоившаяся сердцем, девочка вышла из великого зеленого города развеселой, беспечной девчонкой – гибкой, длинноногой, ясноглазой, черноволосой, однако, шагая с Временем к дому, все уменьшалась и уменьшалась, и вскоре юноши, попадавшиеся им навстречу, уже не таращились, а улыбались ей вслед. Еще до того, как старая Урд отвернула прекрасный свой лик от Солнца, пришлось Времени усадить ее на закорки.

Какой же милой, хотя и жутко перепачканной пылью малышкой стала она, когда долгий путь их завершился в том самом месте, где по дороге каталась туда-сюда россыпь горошин!

— Ну что ж, прощай до срока, – сказал ей Время, – а пока поиграй вон себе спокойно да мирно с горошинами.

— Прощай до срока, Батюшка Время, – ответила девочка. – Мирно играть я люблю, и горох люблю тоже.

— Как и все мы, – взмахнув посохом, подтвердил Время. – Только что-то он поздновато в этом году уродился.

Здесь, у дороги, за сбором горошин и отыскал девочку любимый братишка, Баррус.

— Баррус, как я люблю тебя! – вскричала девочка и обхватила брата пухлыми ручонками.

Брат, как положено мальчишкам от веку, отпихнул ее и изо всех сил постарался обратить нежный тон в суровый.

— Вот скверная девчонка! – проворчал он и повел девочку к материнскому дому.

Не раз она после рассказывала домашним о Времени, пока любимая матушка не объявила, что ей, должно быть, явился дух деда, умершего в тот самый день. Но, хотя Время и идет рядом с нею повсюду, точно так же, как ходит вокруг всего света, больше названая дочь ни разу его не видела, а посему на этом-то сказке его и конец.

В давние-давние годы, еще до того, как река наша сменила русло, люди – мужчины и женщины – прекрасно знали, что происходит вон там, выше воздуха, однако внукам и внучкам устройство верхнего мира объясняли совсем не так, как понимали его сами. Вот что рассказывали они внучатам.