Книга Солнце и Замок, страница 250 – Джин Родман Вулф

— Со мной кой-какая поклажа, – крикнул кладоискатель счастливцу, потянувшему швартов на себя. – Не согласишься ли ты до «Лебедя» ее донести?

Эата спрыгнул на нос.

— Зовут оптимата Симуляцион, – сказал он лодырю с пристани. – В «Лебеде» он останавливался три ночи назад. Содержателю гостиницы об этом скажи и добавь: оптимат-де желает снять ту же самую комнату.

— Как же не хочется бросать дело на полпути, – признался незнакомец, нащупывая кошель и неловко возясь с узлами шнура, стягивавшего горловину. – Однако на юг я теперь вернусь только после того, как поправлюсь.

— Если в тебе есть хоть капля ума, ты туда впредь не сунешься вовсе.

Лодырь швырнул пожитки незнакомца на причал и спрыгнул на настил сам.

— Хочу отблагодарить тебя хоть как-нибудь, – сказал незнакомец, вынув из кошеля хризос. – Скажи, не мог бы ты вернуться к следующему полнолунию, отыскать меня и, если успею поправиться, снова сходить со мной в низовья?

— Не возьму я твоего желтяка, – ответил Эата. – Вот азими, который ты за аренду пики мне задолжал – дело другое.

— Но ты вернешься?

— За азими-то в день? Конечно, вернусь. И любой другой лодочник вернулся бы охотно.

Незнакомец задумался, не сводя взгляда с Эаты, безмятежно глядевшего на него в ожидании продолжения.

— По-моему, тебе можно довериться, – наконец сказал он. – Не хотелось бы мне, понимаешь ли, идти к тем развалинам с кем-то другим.

— Вижу, – усмехнулся Эата. – Потому и собираюсь дать тебе дельный совет. Отойдешь от реки пару улиц, увидишь там мастерскую ювелира с Озеллой – это такая золотая птичка – на вывеске.

— Что такое Озелла, я знаю.

— Значит, найдешь без труда. Сверни свою карту… – Осекшись, Эата расхохотался от всей души. – И не стоит так дергаться. Хочешь вести дела с людьми вроде меня, для начала лицом владеть выучись.

— Не думал, что тебе про нее известно.

— Она у тебя в сапоге, – понизив голос, сообщил Эата.

— То есть ты за мною подглядывал?!

— В смысле, видел, как ты вынимал ее? Нет. Вспомни: раз, присев на планширь, ты отдернул от воды ноги, а после еще и спать лег, не разувшись. Для лодочника такое в порядке вещей, но ты?.. Нет, ты б сапоги непременно сбросил, не будь в них еще чего-нибудь, кроме собственных твоих ног.

— Вот оно как…

Эата отвел глаза, устремив взгляд к юго-западу, вслед неторопливому, безостановочному течению великого Гьёлля.

— Знавал я человека, разжившегося одной из таких карт, – сказал он. – Видишь ли, указанные на них клады можно искать полжизни и ничего не найти. Быть может, нужное место теперь под водой. Быть может, клад давным-давно найден кем-то другим. Быть может, его вообще никогда не существовало. Понимаешь? А главное, верить уже нельзя никому. Ни лучшему другу, ни даже собственной женщине.

— А если друг с его женщиной, сговорившись, отнимут или украдут карту, – подхватил незнакомец, – кто-то из них вполне может прикончить другого, чтоб все забрать самому. Да, вижу, вижу, к чему ты клонишь. Не думай, мне карта досталась не так. Свою я нашел между страницами одной древней книги.

— Я надеялся, что тебе досталась моя, – неторопливо продолжил Эата. – Однако к чему я клоню, ты так и не понял. Я сам, нарочно устроил так, чтоб они утащили ее. Чтоб забрали и отвязались от меня навсегда. Чтоб самому не закончить так же, как те, с кем мы давеча бились. Напился, ключ им, будто бы невзначай, показал, а потом на глазах у них запер карту в сундук.