Книга Меч и Цитадель, страница 100 – Джин Родман Вулф

Красный предмет оказался чем-то вроде кушетки – весьма затейливой кушетки с ремнями, позволявшими надежно пристегнуть к ней пленника. Окружавшие ее механизмы, очевидно, обеспечивали питание оного и отведение нечистот. Кушетка стояла на небольшом возвышении, а на ней распростерлось мертвое тело, останки человека о двух головах. Сухой, разреженный горный воздух давным-давно вытянул из трупа всю влагу; подобно загадочным зданиям, он с равным успехом мог пребывать здесь хоть год, хоть целую тысячу лет. При жизни умерший был заметно выше меня – возможно, даже экзультантом, и мускулатурой обладал весьма впечатляющей, но сейчас я, наверное, мог бы без малейших усилий выдернуть из плеча его руку. Ни набедренной повязки, ни другой одежды на нем не имелось, и хотя к внезапным изменениям величины детородных органов все мы привычны, ссохшиеся, они выглядели на удивление странно. На головах сохранилось немного волос, на правой – вроде бы черных, на левой – слегка желтоватых. Обе пары век были сомкнуты. В разинутых ртах белели остатки зубов. Напоследок мне бросилось в глаза, что пряжки ремней, которыми это создание могло быть привязано к кушетке, расстегнуты.

Однако в то время меня куда больше интересовал некогда кормивший его механизм. Напоминая себе самому, что древние машины нередко потрясающе долговечны, а эта, пусть даже давно оставшаяся без ухода, пребывает в самых благоприятных для сохранения работоспособности условиях, я покрутил все ручки, какие сумел отыскать, переключил все рычаги, но ничего пригодного в пищу от нее не добился. Мальчишка наблюдал за мной молча, но спустя некоторое время спросил, не умрем ли мы с голоду.

— Нет, – отвечал я. – Без пищи мы способны прожить намного дольше, чем ты мог бы подумать. Куда важнее добыть какого-нибудь питья, но если мы не найдем ничего подходящего здесь, выше на склоне горы наверняка должен быть снег.

— А как умер он?

Сам не знаю отчего, я так и не смог заставить себя прикоснуться к мертвому телу, а вот мальчишка бестрепетно провел пухлыми пальцами вдоль иссохшей руки.

— Все люди смертны. Странно, что этакое чудовище до зрелости дожило. Обычно ему подобные умирают сразу же при рождении.

— Может, другие оставили его здесь, а сами ушли? – спросил маленький Севериан.

— То есть оставили здесь живым? А что, вполне могли. Вероятно, из-за того, что в землях, лежащих ниже, для него не нашлось бы места. А может, он сам не захотел уходить. Может, его пристегивали к этой кушетке, когда начнет безобразничать. Возможно, он был подвержен безумию либо приступам буйства… одним словом, если хоть что-то из этого правда, остаток дней он, очевидно, провел, блуждая по этой горе и возвращаясь сюда за едой и питьем, а когда то и другое иссякло, погиб.

— Тогда воды здесь не найти, – рассудительно заметил мальчишка.

— Верно. Однако мы ведь не знаем, вправду ли дело было именно так. Он мог умереть по другой причине, еще до того, как припасы подошли к концу. Кроме того, все, о чем мы говорили, похоже, подразумевает, что для людей, превративших в изваяние гору, он был чем-то вроде ручного зверя, а может, и талисмана – видишь, какую роскошь для него здесь построили… А впрочем, все едино. Машины этой мне, видимо, не запустить.

— Я думаю, вниз идти надо, – объявил мальчишка, следом за мной выходя из круглого здания.