Книга Меч и Цитадель, страница 122 – Джин Родман Вулф

Все это время и все куда более долгие периоды времени, как предшествующие, так и последующие, мне пришлось провести в страшных неудобствах. От паучьих тенет, в коих я, постепенно опомнившись, узнал обычные рыбачьи сети, меня не освободили, да вдобавок связали веревками так, что одна рука оказалась крепко притянута к туловищу, а вторая, вскоре онемевшая до бесчувствия, согнута так, что пальцы едва не касались щеки. На пике действия дурманных грибов меня одолело недержание, и теперь от мокрых, холодных штанов отвратительно несло мочой. По мере того как натиск галлюцинаций слабел, а интервалы меж ними становились длиннее, я все острей и острей сознавал, в сколь жалкое угодил положение, и вскоре со страхом задумался о том, что станется со мной, когда меня наконец выведут из кладовой без окон, куда бросили связанным. Следовало полагать, к гетману прибыл нарочный с известиями обо мне, и теперь он наверняка знает, что я не тот, за кого себя выдаю, да вдобавок скрываюсь от суда архонта, иначе нипочем не осмелился бы обойтись со мной таким образом. В подобной ситуации оставалось только гадать, предаст ли он меня казни (вне всяких сомнений, через утопление, в таких-то краях) сам, доставит ли к какому-нибудь мелкому этнарху или вернет в Тракс. Подумав обо всем этом, я твердо решил привести приговор в исполнение собственноручно, если только мне предоставят такую возможность, однако исход сей казался настолько маловероятным, что от отчаяния всерьез захотелось покончить с собой.

И вот наконец дверь кладовой отворилась. Казалось, упавший внутрь свет ослепителен, хотя за порогом находилась всего-навсего полутемная комната домика с толстыми стенами. Двое вошедших подхватили меня и, точно куль с мукой, поволокли за порог. Оба они густо обросли бородами, и посему я рассудил, что это их, ворвавшихся к нам с Пией, принял за людей со звериными шкурами вместо лиц. За дверью меня поставили на ноги, но ноги отказывались повиноваться. Хочешь не хочешь, пришлось им освободить меня и от веревок, и от сетей, превзошедших надежностью сети Тифона, а когда я снова обрел способность стоять, мне дали кружку воды и полоску соленого рыбьего мяса.

Спустя какое-то время в комнату вошел гетман. Держался он с той же важностью, с какой, несомненно, привык держаться, управляя делами деревни, однако дрожи в голосе скрыть не сумел. Отчего он до сих пор боится меня, оставалось загадкой, но страх его был вполне очевиден. Терять мне было нечего, а выиграть в случае удачи я мог все и посему первым делом приказал ему освободить меня.

— Никак невозможно, гроссмейстер, – отвечал он. – Я действую согласно полученным указаниям.

— Любопытно. Кто же посмел дать тебе указания обойтись этаким образом с представителем твоего Автарха?

Гетман откашлялся, прочищая горло:

— Указания из замка получены. Ночью почтовый голубь отнес туда твой сапфир, а с утра прилетел другой, с распоряжением доставить в замок тебя.

Поначалу я решил, что речь идет о замке Акиэс, служащем штаб-квартирой одного из эскадронов димархиев, но, чуть поразмыслив, сообразил: а ведь живущему здесь по крайней мере в четырех десятках лиг от укреплений Тракса гетману вряд ли пришло бы в голову выразиться столь определенно!

— Что же это за замок? – спросил я. – И вправду ли полученные тобой указания предписывают представить меня туда именно в таком виде – немытым? Дадут мне постирать одежду?