Книга Тень и Коготь, страница 183 – Джин Родман Вулф

Когда третья стрела, угодив в скалу, взорвалась, я понял, что надежды мои не оправдались, и, прежде чем промахнувшиеся стрелки успели выстрелить снова, спрыгнул вниз.

Внизу, о чем мне следовало бы догадаться заранее, оказалась глубокая яма, выбитая в камне вытекавшей из устья рудника водой. Пришлось еще раз искупаться, но, так как я и без того до нитки промок, никакого вреда купание не принесло – напротив, вода погасила искры, впившиеся в щеки и плечи.

На сей раз схитрить, затаившись под водой, возможным не представлялось. Течение подхватило меня, будто щепку, и вышвырнуло на поверхность – к великому счастью, на некотором удалении от скалы, и я, выбравшись на берег, оказался у противников за спиной. Оба они и женщина, стоявшая между ними, не сводили глаз с омута под водопадом.

— Я здесь, Агия, – окликнул я женщину, в последний раз за ту ночь обнажая «Терминус Эст».

О том, что это она, я к тому времени уже догадался, однако, когда Агия куда проворнее любого из спутников обернулась ко мне, увидел в свете луны ее лицо… и похолодел от ужаса. Да, лицом Агия, вопреки всему ее самоуничижению, обладала весьма миловидным, но ее появление здесь означало, что Текла наверняка мертва.

Ближайшему ко мне противнику хватило глупости вскинуть арбалет к плечу, и только после нажать на спуск. Пригнувшись, я перерубил ему ноги, а стрела второго метеором свистнула над моей головой.

К тому времени, как я выпрямился, второй из противников, отшвырнув арбалет, схватился за рукоять хенгера. Вновь оказавшаяся проворнее, Агия взмахнула атамом, целя мне в горло, еще до того, как он успел обнажить клинок. От первого ее удара я уклонился, а второй парировал, хотя клинок «Терминус Эст» для фехтования не предназначен. Удар, нанесенный мною в ответ, заставил Агию отскочить.

— Заходи сзади, – крикнула она второму из арбалетчиков, – а я спереди!

Но тот не ответил. Челюсть его отвисла, острие клинка описало широкую дугу. Не успел я сообразить, что смотрит он не на меня, как из-за спины моей к нему прыгнул некто, окруженный бесцветным, лихорадочно мерцающим ореолом. Миг – и череп стрелка с омерзительным хрустом разлетелся вдребезги. Развернувшись изящнее кошки, Агия сделала выпад и наверняка насадила бы обезьяночеловека на нож, но, выбитый мною из ее руки, отравленный клинок отлетел прочь и с плеском ушел под воду. Тогда Агия бросилась было бежать, однако я одним прыжком настиг ее, ухватил ее за волосы и швырнул наземь.

Обезьяночеловек что-то бормотал, склонившись над трупом убитого им арбалетчика, – быть может, собирался обобрать его, а может, просто разглядывал из любопытства, этого я так и не узнал. Стоило мне наступить на горло Агии, обезьяночеловек выпрямился, повернулся ко мне лицом, пал на колени точно так же, как в руднике, и поднял вверх руки. Одной ладони ему недоставало, а, судя по безукоризненной чистоте среза, отсек ее «Терминус Эст». Не сводя с меня глаз, обезьяночеловек пробормотал нечто мне непонятное.

— Да, это моих рук дело, – поразмыслив, ответил я. – Прости. Теперь между нами мир.

Обезьяночеловек, не сводя с меня умоляющего взгляда, пролопотал что-то еще. Из его раны сочилась кровь, хотя организмы существ этих, должно быть, обладали способностью рефлекторного сужения кровеносных сосудов, наподобие той, что якобы присуща тилакодонам: любой из людей, получивший такую рану, без хирургической помощи уже истек бы кровью.