Книга Тень и Коготь, страница 229 – Джин Родман Вулф

— Не по душе мне, отец, докучать тебе, когда ты столь глубоко погружен в занятия, но мое сердце чрезвычайно встревожено, причем уже не первый день. Молю тебя ради любви ко мне стерпеть сие вторжение и посоветовать, как разрешить мои трудности.

Тут книжник наконец осмелился обернуться, а обернувшись, увидел перед собою юношу – осанкой гордого, в плечах широкого, сложением крепкого. В твердо сжатых губах его чувствовалась властность натуры, взор был исполнен разума, а волевой подбородок свидетельствовал о недюжинной храбрости. На челе юноши сиял венец, незримый для глаз, но видимый даже слепому – тот самый бесценный венец, что превращает храбрецов в паладинов, а слабым придает мужества.

— Сын мой, – сказал ученый книжник, – не бойся обеспокоить меня ни сейчас, ни когда-либо в будущем, ибо не существует под сводом Небес того, что мне хотелось бы видеть чаще лица твоего. Что тебя беспокоит?

— Отец, – отвечал юноша, – вот уже много ночей кряду мой сон прерывают горестные вопли женщин, а нередко я вижу их, зеленой вереницей, подобно змее, привлекаемой игрой на свирели, тянущимися вдоль склона утеса под нашим городом к бухте. Случается, сон позволяет мне подойти ближе, и тогда я вижу, что вереницу ту составляют девы одна другой краше и что на ходу они плачут, стонут, колеблются, словно молодые ростки пшеницы под воющим ветром. Что бы мог значить сей сон?

— Сын мой, – заговорил ученый, – пришло время рассказать тебе обо всем, что я скрывал от тебя до сих пор, опасаясь, как бы пыл юности прежде срока не подтолкнул тебя к слишком опрометчивому поступку. Знай: город наш терпит притеснения от великана, и тот каждый год требует присылать к себе прекраснейших из его дочерей – именно это и явлено тебе в сновидениях.

Услышав это, юноша гневно сверкнул глазами и требовательно спросил:

— Кто этот великан, каков с виду и где обитает?

— Имя его никому из людей не известно, ибо никто из людей не может подойти к нему столь близко, чтобы спросить о том. Обликом он «навискапут» – то есть, на взгляд человека, схож с кораблем, палуба коего, в действительности служащая ему плечами, увенчана единственной башней, служащей ему головою с единственным глазом во лбу. Однако тело его пребывает в глубинах морских, среди акул и скатов, руки длиннее самых высоких мачт, а ноги, подобно сваям, достигают морского дна. Гавань его на острове к западу отсюда, где пролив о множестве излучин и рукавов, то разделяясь, то снова сливаясь в единое русло, далеко врезается в сушу. На острове том – так гласит мной изученное – держит он в неволе Кукурузных Дев, сам же стоит среди них на якоре, неустанно обращая взор то вправо, то влево и тешась их отчаянием.

Отправился тогда юноша в город, призвал прочих юношей оплота магов стать ему спутниками и товарищами, а от носивших многокрасочные капюшоны потребовал прочный корабль и все лето вместе с собранными им юношами снаряжал тот корабль, оснащал борта мощнейшей артиллерией, сотню раз поднимал и спускал паруса и палил из орудий, пока корабль не стал послушен его руке, словно кобыла чистых кровей – руке всадника. Из сострадания к Кукурузным Девам корабль окрестили «Страною Дев».

И вот наконец, когда с сикомор посыпалось золото листьев (ведь даже золото, изготовленное магами, рано ли, поздно рассыпается в прах, сокрушенное руками людей) и над островерхими башнями потянулись к югу стаи серых гусей, а за ними с криками понеслись вдаль скопы и орлы-ягнятники, юноши подняли якорь. Многое выпало на их долю в долгом плавании, пока они следовали путями китов к острову великана, однако сейчас рассказывать обо всем этом не время. После множества приключений впередсмотрящие увидели на горизонте россыпи рыжевато-бурых холмов, усеянных зелеными пятнышками. Стоило им, защитив глаза ладонями, приглядеться внимательнее, зеленые пятнышки начали неуклонно расти, сливаться друг с другом, и юноша, воплощенный ученым книжником из сновидений, понял: да, это в самом деле остров ужасного великана, а к берегу, завидев его парус, отовсюду спешат Кукурузные Девы.