Книга Тень и Коготь, страница 290 – Джин Родман Вулф

Что это, мне удалось понять не раньше, чем диск оказался в какой-нибудь паре пядей от ряби на воде – и то лишь потому, что он открыл глаза. Из воды на меня взирало лицо – лицо женщины, вполне способной подхватить Бальдандерса на руки, будто куклу. Глаза ее были алы, а рот обрамляли полные губы столь темного оттенка пурпура, что я не сразу сумел узнать в них губы. Меж губами белела целая армия остроконечных зубов, а зеленые щупальца вокруг лица оказались волосами, развевавшимися в токах воды.

— Я пришла за тобой, Севериан, – заговорила она. – Нет, это вовсе не сон.

— Однажды вы мне приснились, – сказал я, смутно разглядев под водой ее обнаженное тело – исполинское, слегка мерцающее.

— Мы следили за великаном, и так на глаза нам попался ты. Увы, вы с ним слишком скоро расстались, и мы потеряли тебя из виду. Ты решил, будто тебя ненавидят, и даже не подозревал, насколько любим. От нашего плача по тебе содрогнулись моря всего мира, и волны, заплакав солеными слезами, в отчаянии бросились на скалы.

— А что же вам от меня нужно?

— Только твоя любовь. Только твоя любовь.

Поднятая к поверхности, правая ладонь ее закачалась на волнах, точно плот из пяти белых бревен. Вот она, подлинная рука исполина с картой его владений на кончике пальца…

— Разве я не прекрасна? Где видел ты кожу чище моей, где видел губы краснее?

— Ты просто поразительна, – совершенно искренне подтвердил я. – Однако позволь спросить, чего ради вы следили за Бальдандерсом, когда мы с ним встретились? И отчего не продолжили следить за мной, раз уж так этого хотели?

— За великаном мы наблюдали, потому что он растет. Растет, подобно нам и нашему мужу-отцу, Абайе. Со временем, когда земле не под силу станет держать его, ему придется уйти в воду. Но ты, если только захочешь, можешь уйти в воду прямо сейчас. Благодаря нашему дару дышать под водой тебе будет не труднее, чем этим разреженным, немощным ветерком наверху, а когда пожелаешь, вернешься на сушу и примешь принадлежащую тебе по праву корону. Эта река, Кефис, впадает в Гьёлль, а Гьёлль – в спокойное море. Там ты сможешь плавать верхом на дельфине над омываемыми морскими течениями полями кораллов и россыпями жемчугов. Мы с сестрами покажем тебе затонувшие города старинной постройки – в их стенах, взаперти, родились, выросли и умерли сотни поколений твоих сородичей, позабытых вами, живущими наверху.

— Никаких прав на корону у меня нет, – сказал я. – Вы меня с кем-то путаете.

— Там, в красных с белым садах, среди стай лучеперых крылаток, мы все станем твоими.

С этими словами ундина плавно, неторопливо подняла подбородок, запрокинув голову так, что лицо ее – и щеки, и лоб – оказалось вровень с поверхностью, едва-едва погруженное в воду. Вслед за лицом из глубины показалась белоснежная шея; над водой, в окружении крохотных ласковых волн, поднялись груди, увенчанные пурпурными сосками. Два-три вдоха, не больше, лежала она передо мной, вытянувшись вдоль течения во весь рост (по меньшей мере сорок кубитов, считая от алебастровых ступней до вьющихся в токах воды волос).

Скорее всего, ни один из читающих мою повесть влечения к этакому чудовищу не разделит и не поймет, однако мне захотелось поверить ей, отправиться с нею не меньше, чем утопающему хочется глотнуть воздуха. Доверяй я ее посулам безоговорочно – немедля нырнул бы в омут, позабыв обо всем остальном.