Книга Покой, страница 75 – Джин Родман Вулф

«Должен признать, — сказал он, — безобидные звуки во сне часто усиливаются. И все же, вы точно не слышали, как по дому кто-то ходит?»

Я сказал, что если и слышал, это неважно, поскольку я мог слышать его, а он — меня. И, естественно, мне не хотелось вести беседу из другого конца коридора, поэтому я подошел ближе.

«Я знаю ваш шаг, — вот что он тогда сказал, — и думаю, теперь и вы знаете мой. То, что вы слышали — если вы действительно ее слышали, — звучало совсем иначе».

Ну, на это я ничего не ответил, так как, пока он говорил, заметил кое-что, занявшее все мои мысли. На правом боку Мистера Т. — как раз там, где находятся нижние ребра — виднелось обширное пятно неестественно выглядящей плоти; теперь, увидев его плечи, я понял, что тот же неведомый недуг поразил обе руки — казалось, Мистер Т. натянул пару грубых чешуйчатых перчаток грязно-белого цвета.

«Похоже, вам интересно», — проговорил он.

Я сказал: «Да», решив, видите ли, взять быка за рога. Потом добавил, что не подозревал о его болезни, и спросил, пробовал ли он масло какао.

«Потрогайте», — сказал Мистер Т., и не успел я воспротивиться, как он схватил мою левую руку и поднес к своему боку, так что я ощутил его плоть кончиками пальцев. Представьте: вы выходите на прогулку вечером, когда немного сыро и холодно; надеваете что-нибудь теплое и думаете о том, как выпьете чашечку хорошего кофе или какао после того, как вернетесь домой; а потом наклоняетесь, чтобы пощупать тропинку. Вот таким и был бок бедного аптекаря — холодным, шершавым и слегка влажным.

— Думаю, я бы закричала, — сказала тетя Оливия.

Однако я видел, что это было сказано лишь ради того, чтобы продемонстрировать волнение. На самом деле она бы взяла нож и отрезала кусочек, чтобы рассмотреть окаменелую плоть через маленький микроскоп в оранжерее.

«Теперь вы знаете о моей болезни, мистер Смарт, — сказал Мистер Т. — Если не поняли до сего момента. Я умираю, мистер Смарт. Моя живая плоть превращается в камень».

«Это невозможно, сэр», — возразил я.

«Вы ошибаетесь. Что такое кости, мистер Смарт, как не известняк? Ведь сам известняк, добытый в карьере, состоит из тел мириад древних морских существ, как вам, несомненно, известно. И зубы, мистер Смарт. Что они такое, как не разновидность белого кремня? Камни образуются в почках и желчном пузыре даже у обычных людей».

«Хотите сказать, что превращаетесь в статую?» — спросил я.

Глупость, разумеется, но у меня не было времени как следует осмыслить услышанное. Если охота надо мной посмеяться, вообразите, как бы вы себя почувствовали, разбуди вас посреди ночи чье-то присутствие в спальне, за которым последовало бы подобное заявление вкупе с возможностью потрогать другого человека и ощутить, что он твердый и холодный, словно камень, который вытащили из пруда.

«Я не достигну полного окаменения, — продолжил он, — потому что умру, когда соединения кальция, которые сейчас проникают в эпидермис, вторгнутся в жизненно важные органы. Мистер Смарт, кажется, вы сегодня говорили мне, что не пьете».

«Совершенно верно, сэр».

«Сдается мне, в такую ночь даже трезвеннику позволена толика бренди — я вот знаю, что выпью немного. Вы присоединитесь ко мне?»

Я сказал ему, что это против моих принципов, но для меня будет честью выпить в его компании какой-нибудь полезный напиток, пока он угощается тем, что ему по нраву, поэтому мы опять спустились в столовую. Мистер Т. достал из буфета бутылку бренди и стакан, а я выжал для себя сок из нескольких апельсинов и добавил льда из морозилки. Могу сказать, что не променял бы этот напиток ни на что, так как было почти девяносто градусов^[51] — судя по висящему на стене кухни термометру, — хотя стояла глубокая ночь.