Книга Эпифания Длинного Солнца, страница 87 – Джин Родман Вулф

Шелк неохотно кивнул.

— Понимаю! Ох, как я тебя понимаю! Все это вполне естественно, патера кальд. Естественно и даже достойно всяческой похвалы. Но как же быть со мной? Как быть со мной, не желавшим богоявлений вообще? Сие отнюдь не похвально, что тебя и волнует.

Шелк отрицательно покачал головой.

— Осуждать поступки либо слова Твоего Высокомудрия мне не по чину.

— Однако ж сие тебе не помешает…

Сделав паузу, Кетцаль вприщур взглянул вдаль, прислушался.

— Не помешает, патера кальд, как ты ни сдерживайся. Потому я и должен тебе все объяснить. После нам предстоит разговор о предмете, который ты, по собственному суждению, изучил от и до еще в младенчестве. А именно о Замысле Паса. Ну а затем ступай себе к этой майтере, как бишь ее?..

— Мята, Твое Высокомудрие.

— Да-да. А после ступай помогать ей в свержении Аюнтамьенто по наказу Эхидны, а я отправлюсь искать для вас подкрепления и оружие поприличнее. Начнем с того, что…

— Твое Высокомудрие!.. – Не в силах более сдерживаться, Шелк нервно запустил пальцы в копну соломенно-желтых волос. – Известно ли Твоему Высокомудрию, что Всевеликий Пас мертв? Знал ли ты, что он мертв, прежде, до того, как нам объявила о его смерти Эхидна?

— Разумеется, знал. Хорошо, патера кальд, давай с этого и начнем, раз уж сие обстоятельство тебя так волнует. Скажи, как поступил бы на моем месте ты? Объявил бы о смерти Отца Богов с амбиона, на весь Великий Мантейон? Предал бы кончину Паса широкой огласке? Устроил бы траурные церемонии и так далее?

— Да, – твердо ответил Шелк. – Да, я бы так и сделал.

— Понятно. А что же, по-твоему, его погубило, патера кальд? Ты – юноша образованный, умный; сколь мне известно, прилежно учился в схоле. Наставники в донесениях отзывались о тебе самым благоприятным образом. Ответь, что может погубить Отца Богов?

Откуда-то издали, приглушенные порядочным расстоянием, донеслись хлопки пулевых ружей. За выстрелами последовал долгий раскатистый грохот вроде удара грома.

— Здание рухнуло, – пояснил Шелку Кетцаль. – Об этом сейчас не тревожься. Отвечай на вопрос.

— Представить себе не могу, Твое Высокомудрие. Боги ведь не подвластны ни смерти, ни даже старости. Главным образом бессмертие и делает их богами.

— Ну а, например, лихорадка? – подсказал Кетцаль. – Мы, смертные, умираем от лихорадки каждый день. Что, если он подхватил лихорадку?

— Боги, Твое Высокомудрие, есть существа духовные, бестелесные, а значит, не подвержены хворям.

— Так, может, его лошадь лягнула в лоб? Как по-твоему? Чем не причина?

Шелк не ответил ни слова.

— Шучу, патера кальд, конечно, шучу… но отнюдь не ради пустой болтовни. Вопрос мой предельно серьезен. Эхидна сказала тебе, что Пас мертв, и ты ей поневоле поверил. А я узнал об этом тридцать лет тому назад, вскоре после его смерти. Отчего он умер? Как мог умереть?

Шелк снова запустил пальцы в копну взъерошенных соломенно-желтых волос.

— Когда я стал Пролокутором, патера кальд, была у нас во Дворце ваза, созданная гончарами Круговорота Короткого Солнца. Великолепная вещь. Поговаривали, будто ей пять сотен лет. Древность невероятная, непостижимая… согласен?

— Я бы добавил «бесценная», Твое Высокомудрие.

— Но вот Лемуру возжелалось пугнуть меня, продемонстрировав, насколько он бессердечен. Я это уже знал, но он-то не знал о моей осведомленности, и посчитал, что, получив наглядный урок, я ни в чем не осмелюсь ему перечить. Снял он эту вазу с постамента и разбил вдребезги. Швырнул об пол, прямо у моих ног.