Книга Эпифания Длинного Солнца, страница 92 – Джин Родман Вулф

— За Эхидну! – во весь голос вскричала майтера Мята. – Так угодно богам!

По сию пору жалевшая, что под рукой нет ни труб, ни боевых барабанов, она даже не замечала, что грохот копыт многократно отдается звонким, раскатистым эхом от каждой из крылокаменных стен, что пение серебряной трубы – ее голоса – сотрясает улицу от конца до конца.

— Шелк – наш кальд!

Страха как не бывало. Охваченная кружащей голову радостью, майтера Мята вонзила в бока жеребца крохотные острые каблучки.

— Шелк – наш кальд!!!

Скачущий по правую руку от нее исполин принялся палить разом из двух иглострелов с такой частотой, с какой успевал нажимать на спуск.

— Долой Аюнтамьенто!!! Шелк – наш кальд!!!

Удержать мерцающее воплощение ужаса, клинок азота на первом из пневмоглиссеров… нет, об этом ей, да на полном скаку, не стоило даже мечтать. Дважды рассеченный наискось, пневмоглиссер заплакал серебристым металлом, улица перед ним окуталась клубящейся пылью, серые стены Аламбреры брызнули во все стороны осколками камня.

Справа ее нагонял Плавун, слева Калужница нахлестывала грязно-бурым бичом длинноногую гнедую кобылу. Плавун ревел на скаку, сквернословя во весь голос, Калужница, распустившая черные волосы, словно ведьма из ночного кошмара, пронзительно визжала, осыпая врага проклятиями.

Третий удар клинка. На сей раз передний пневмоглиссер взорвался, превратившись в оранжевый огненный шар. За завесой огня затрещали скорострелки второй машины, однако вспышки выстрелов казались обычными искорками, а стрекот очередей тонул в шуме и гаме.

— Стройся! – закричала майтера Мрамор, сама не понимая, что хочет этим сказать. – Вперед! Вперед!!!

Из близлежащих домов, теснясь в дверях, прыгая из окон, хлынули тысячи человек – вооруженных мужчин и женщин. Плавун куда-то исчез, а Калужница каким-то образом успела вырваться вперед на целых полкорпуса. Незримые пальцы сдернули с головы, унесли прочь куколь, рванули развевавшийся по ветру черный рукав. Мерцающий клинок высек из второй машины сноп серебристых брызг. Вспышки, венчавшие дула ее скорострелок вмиг угасли, грохнувший взрыв сорвал башенку… и на второй пневмоглиссер, а заодно и на третий, и на пеших стражников обрушился град камней; с крыш и из верхних окон загремели пулевые ружья.

«Но как же их мало, до обидного мало, – подумала майтера Мята. – Нам нужно гораздо больше».

Тем временем азот изрядно нагрелся – еще немного, и обожжет ладонь. Убрав с демона большой палец, майтера Мята внезапно взвилась к небесам: белоснежный скакун с удивительной резвостью перемахнул через смятый лист дымящегося металла. Скорострелки третьего пневмоглиссера открыли огонь, но орудийная башенка развернулась не к ней – навстречу людям, валом валившим наружу из зданий напротив. Взревев двигателями, окутавшись облаком пыли пополам с черным, как копоть, дымом, пневмоглиссер поднялся в воздух, однако, пронзенный клинком азота, комично и в то же время трогательно опрокинулся набок.

К немалому изумлению Шелка, пленители обошлись с ним вполне уважительно, по всем правилам обработали рану, а после, не связав даже рук, уложили в кровать колоссальной величины, с четырьмя столбиками для балдахина по углам, еще утром сего дня принадлежавшую некоему ни в чем не повинному горожанину.