Книга Адмирал Империи – 61, страница 12 – Дмитрий Коровников

— Я н-не м-могу… — прошептал секретарь. Его голос дрожал, а руки тряслись.

— Если не побежишь, — голос Птолемея стал жёстким, как сталь, — я убью тебя сам.

Кучерявенко посмотрел ему в глаза. И увидел там то, что хотел увидеть Птолемей — абсолютную решимость человека, который пойдёт до конца. Который не остановится ни перед чем.

Секретарь побежал.

Он бежал так, как никогда не бегал в своей жизни — петляя между телами и обломками, чуть ли не уворачиваясь от шальных пуль, перепрыгивая через упавшие консоли. Его движения были неуклюжими и судорожными — движения человека, который никогда не был спортсменом и не собирался им становиться. Но страх перед первым министром придавал ему сил.

И конечно же робот заметил.

Псевдо-Щецин остановился на полушаге. Его голова повернулась к бегущему секретарю, тёмные стёкла очков зафиксировали идентификационный браслет в его руке. Птолемей почти видел, как в электронном мозгу машины прокручиваются расчёты: браслет первого министра, доступ к военным системам, возможность восстановить контроль над орбитальной обороной…

Реальная угроза, которую нельзя игнорировать.

Робот изменил курс.

Он двинулся к терминалу отбрасывая с пути каждого, кто оказывался между ним и целью. Гвардеец, который попытался его остановить, отлетел к стене. Офицер с пистолетом лишился руки прежде, чем успел выстрелить — рука осталась на полу, всё ещё сжимая оружие. Оператор, который просто оказался не в том месте не в то время, был убит мимоходом, одним ударом в голову.

План сработал.

Птолемей схватил Волохова за плечо.

— Капитан!

Волохов все понял. Секретарь отвлекает робота. Они бегут к двери. Активируют блокировку. Выживают. Простой план. Жестокий, но единственный, который давал шанс.

Они побежали.

Птолемей бежал так быстро, как мог — а мог он немного, учитывая, что последний раз бегал лет двадцать назад, на каком-то благотворительном марафоне, который бросил на первом же километре.

Между тем за его спиной Кучерявенко добежал до терминала. Секретарь попытался надеть браслет на считыватель, пытался активировать систему, пытался сделать то, что приказал ему первый министр…

Псевдо-Щецин оказался рядом в одно мгновение — словно телепортировался через пространство. Его рука схватила секретаря за горло и подняла в воздух — легко, как ребёнок поднимает куклу.

Кучерявенко захрипел. Его ноги дёргались в воздухе, руки скребли по механическим пальцам, глаза вылезали из орбит. Браслет выпал из его хватки и со звоном упал на пол.

— Код, — произнёс псевдо-Щецин. Голос ровный, без угрозы. Голос машины, которая просто собирает информацию. — Какой код он тебе дал?

— А-а-альфа… с-с-семь… — секретарь едва мог говорить сквозь сдавленное горло. — Д-девять… о-омега…

Робот слушал. Его свободная рука легла на терминал, пальцы коснулись сенсорной панели. Он проверял — сверял услышанное с данными системы, искал подтверждение, оценивал угрозу…

Секунда. Две. Три.

Птолемей был уже в пяти метрах от двери. Волохов — рядом, его рука уже тянулась к панели управления аварийными системами.

И не находил подтверждения.

— Никакого кода нет, — констатировал псевдо-Щецин после паузы. Его голос был по-прежнему ровен, без малейших эмоций. — Это уловка.

Он сжал пальцы.

Хруст шейных позвонков прозвучал неожиданно громко — как щелчок пальцев в тишине. Резкий, окончательный, не оставляющий сомнений. Тело Кучерявенко дёрнулось в последний раз — рефлекторное сокращение умирающих мышц — и обмякло, безвольно повиснув в механической хватке.