Книга Адмирал Империи – 62, страница 17 – Дмитрий Коровников

К середине дня из Адмиралтейства — будто Граус тоже что-то почувствовал, а именно, что дело сдвинулось с мёртвой точки — стали выходить раненые курсанты.

Хромцова наблюдала за этим через камеры наблюдения. Тяжёлые двери парадного входа, заваленные баррикадой из мебели и обломков, приоткрылись ровно настолько, чтобы пропустить одного человека. Первым вышел мальчишка — русоволосый, с перевязанным плечом, бледный до синевы. За ним — девочка, совсем юная, хромающая, опираясь на самодельный костыль. Потом ещё один, ещё, ещё…

Их было двадцать три. Двадцать три раненых курсанта, которых Граус — жест доброй воли, как он наверняка назвал бы это — выпустил наружу. «Морпехи» Ермолова приняли их аккуратно, без лишней суровости, и передали медикам. Медицинские аэрокары уже ждали на площади.

— Аттракцион неожиданной щедрости от нашего нелегитимного первого министра, — тихо сказала Хромцова, глядя, как последнего раненого — совсем молоденького паренька с забинтованной головой, укладывают на носилки. — Значит, он доволен ходом событий. Когда Граус делает подарки, значит, он считает, что выигрывает.

Алекс-3 промолчал. У робота не было мнения о щедрости Грауса и её мотивах. Он работал с данными, а не с предчувствиями.

А предчувствие у Хромцовой было скверным. Тем более скверным, что она не могла нащупать его источник. Вроде как всё шло по плану — её плану. Крейсера нашли «Агамемнон», капитан линкора подчинился, корабли возвращались. Скоро Граус покинет Адмиралтейство, поднимется на борт своего корабля, и тогда… тогда она нарушит данное слово и схватит его. Или уничтожит. Зависит от обстоятельств.

Всё было хорошо. Возможно, слишком хорошо. И именно это беспокоило больше всего…

Тени удлинялись. Солнце над столицей клонилось к горизонту, окрашивая небо в багровые и золотые тона. День, начавшийся тягостным ожиданием, медленно перетекал в вечер. Командный центр гудел привычным ритмом — негромкие голоса операторов, сигналы и колонки данных, бегущих по экранам.

Три с лишним часа после прибытия «Ельни» с докладом. Три один за другим прыжка через стационарные «врата». В итоге четырнадцать кораблей противника, один за другим материализовались в системе «Новая Москва», словно бусины, нанизываемые на невидимую нить. Хромцова отслеживала каждый — зелёные точки на тактической карте — это «свои», светло-красные, помеченные маркерами «деактивирован» — «Агамемнон» и оставшиеся крейсера разгромленного Тихоокеанского флота и гвардейских эскадр.

«Агамемнон» прибыл последним. Линкор первого министра — огромный, тяжёлый, с характерным силуэтом, который невозможно было спутать ни с чем. Его орудийные порты были задраены, энергощиты на нулевой отметке. Безоружная громада, плывущая через космос в сопровождении трёх крейсеров Хромцовой.

— Вся эскадра в системе, — доложил Алекс-3. — Десять боевых, четыре судна-генератора. Вооружение и защитные системы деактивированы на всех кораблях, подтверждено сенсорами с наших сопровождающих кораблей. «Ельня», «Верхотурье» и «Свияга» конвоируют их к столичной планете. Расчётное время прибытия на орбиту — четыре часа пятнадцать минут.

Ещё четыре проклятых часа. К тому времени будет глубокий вечер. Целые сутки, потраченные на перетаскивание кораблей из одной системы в другую. Что б, тебя!