Книга Адмирал Империи – 63, страница 45 – Дмитрий Коровников

Стальные тросы выстрелили — четыре с левого борта, два с носа — и впились в изуродованный борт османского флагмана. Натянулись, притягивая «Палладу» к «Баязиду». Два линкора, сцепленные тараном и тросами, замерли в пустоте — борт к борту, как борцы, вцепившиеся друг в друга мёртвой хваткой.

Агриппина Ивановна выпрямилась. Сняла с пояса именную саблю. Активировала клинок. Голубой плазменный свет залил мостик, выхватив из полутьмы лицо, на котором не осталось ни усталости, ни должности — только цель.

— Ермолов, — вызвала она.

— Здесь, госпожа вице-адмирал. — Голос капитана — хриплый, живой. Ермолов стоял на нижней палубе, у абордажных рукавов, среди двух сотен космоморяков в «ратниках». Люди, которых она собрала. Которые ждали этого момента с той секунды, когда последний янычар покинул палубы «Паллады».

— Начинайте, капитан. Я иду за вами.

— Госпожа вице-адмирал, вам не следует…

— Ермолов. — Голос, от которого замолкали адмиралы и курсанты с равной скоростью. — Это мой бой. Не спорьте.

Пауза. Секунда.

— Есть. Штурмовые группы — к рукавам!

…Гул лазерных резаков, вгрызающихся в обшивку «Баязида», через микрофоны камер поднялся от нижних палуб — и прошёл через три яруса, через стальную плоть обоих линкоров, сквозь переборки и палубные настилы, — пока не достиг мостика, где его услышал Ясин Бозкурт. Адмирал-паша знал этот звук. Ритмичный, вгрызающийся. Кто-то прорезал путь на его корабль.

Бозкурт стоял посреди мостика — в чёрном бронескафандре без знаков различия, с ятаганом на поясе. На его лице не было страха. Было узнавание: противник сделал ход, которого он не предвидел. Женщина, которую он списал со счёта, пришла на его корабль с его же приёмом. Собственная ошибка, чёткая, как отражение в зеркале.

— Сколько у нас людей? — спросил он Озтюрка.

— Личная охрана — тридцать бойцов. Экипаж — четыреста, с лёгким вооружением.

— Против?

— Если она собрала экипажи со своих кораблей…

— Она собрала.

Бозкурт не сомневался. Он расставил людей лично, пальцем по схеме корабля, — баррикады на подступах к мостику, охрану на все направления, — как делал это десятилетиями на чужих палубах. Только теперь палуба была своя. Впервые за много лет — оборона, а не штурм. Он ощутил это как неправильно надетую перчатку — функция та же, а ладони не по себе.

Озтюрк встал рядом с выражением лица, ясным и пустым одновременно. Тридцать бойцов личной охраны заняли коридор.

Гул резаков нарастал. Ближе. Громче. Воздух на мостике стал суше, горячее. Запах раскалённого металла — горький, едкий — просочился сквозь ярусы, и Бозкурт вдохнул его привычно, не поморщившись. Этот запах был с ним всю жизнь. Только раньше он означал чужие двери, чужие коридоры, чужие корабли. Теперь кто-то шёл к его дверям.

— Бозкурт, — голос Хромцовой прорвался по аварийной частоте — по той самой, по которой он три часа назад предлагал Ермолову сложить оружие. — Я иду за тобой.

Три слова. Ровных. С той силой, которую адмирал-паша знал лучше всего на свете, — потому что сам говорил так же. Всю жизнь.

Бозкурт снял ятаган с пояса. Активировал клинок — белая плазменная кромка осветила мостик. Посмотрел на Озтюрка. Тот кивнул.

На нижней палубе «Султана Баязида» лопнула обшивка. Круг раскалённого металла — вишнёвый, яркий — провалился внутрь, и в проём, сквозь дым и жар, хлынули первые фигуры в «ратниках» с голубыми огнями плазменных штыков…