Книга Адмирал Империи – 63, страница 9 – Дмитрий Коровников

Савченко лежал у стены — ноги подогнуты, голова набок, пальцы на рукояти разряженного пистолета. Биомонитор скафандра, к которому Алекс подключился через аварийную сеть, показывал нулевую активность.

Трое бойцов Савченко ещё стояли — вжавшись в ниши по обе стороны от устья шахты, стреляя вниз, в массу бронированных тел, которая лезла наверх. Очереди уходили в упор и валили, — но за каждым упавшим поднимался следующий, и конца этому не было.

Алекс вышел к площадке — чуть хромая, с повреждённым бедром, с металлом каркаса, проступающим через прорехи комбинезона. Трое уцелевших увидели его и отшатнулись. Один вскинул винтовку.

— Свой, — сказал Алекс. — Отходите к мостику. Я задержу.

Они не спорили. Молодой морпех с пустыми от увиденного глазами кивнул и потянул за собой остальных. Через секунду Алекс остался один.

Трофейная винтовка — подобранная в коридоре — была при нём. Он встал в устье шахты, упёр приклад в уцелевшее плечо и начал стрелять: вниз, в щели между щитами, которые янычары выставили перед собой, поднимаясь по ступеням. Каждый выстрел — в зазор, в просвет, в узкую полоску между верхним краем щита и потолком шахты. Ни один заряд не ушёл в щит. Каждый — в цель.

Стена щитов дрогнула, потеряв людей в первом ряду. Но не остановилась. Задние подхватили щиты, заполнили бреши. Три метра. Два.

Винтовка пискнула — обойма пуста. Алекс отбросил её, подхватил левой рукой тело убитого янычара — всю эту массу в полной броне — и швырнул вниз по ступеням. Стена посыпалась, штурмовики полетели назад, сбитые и придавленные мёртвым товарищем.

Секунда передышки. Две.

Потом — снова. Новая волна. Щиты, и дула поверх щитов, и стрельба снизу вверх. Попадание в правый бок. Ещё одно — в повреждённое бедро. Привод левой ноги — последней рабочей — начал сбоить, отвечая с задержкой.

Рукопашная. Они дошли до площадки — и хлынули. Алекс дрался одной рукой, коленом, лбом: удар в забрало, перехват ятагана за лезвие — плазменная кромка обуглила ладонь до каркаса, но пальцы не разжались, потому что в них не было нервов, которые кричали бы от боли. Навалились трое — повисли, обхватили, прижали к стене. Один бил плазменным штыком в развороченный правый бок — раз, другой, третий. Алекс стряхнул висящего на шее — движением, от которого у человека лопнули бы позвонки, — и ударил того, что со штыком, в грудь.

Но за ним — ещё. Живой поток, не имеющий дна.

Очередная пуля прошла через правую скулу и вышел над ухом, расплавив половину лицевой пластины. Правый оптический сенсор погас. Мир сжался до плоского мерцания одного уцелевшего глаза.

Алекс продолжал. Минута. Шесть янычар легли на ступенях, прежде чем остальные отхлынули вниз, перегруппировываясь. Он выиграл время — минуту, может полторы. Столько, сколько нужно, чтобы трое отступивших бойцов добрались до мостика.

Стоял в устье шахты — на одном работающем колене, с одной рукой, с половиной лица, со вскрытым боком, из которого на ступени капала гидравлическая жидкость. Снизу нарастал гул голосов — следующая волна собиралась. Боеспособность — двадцать девять процентов.

Но уцелевший сенсор уловил другое — не снизу, а сзади, со стороны коридора «Б». Вибрацию — тяжёлую, ритмичную. Десятки бронированных ног. И сквозь неё — приглушённые команды на турецком…