Книга Адмирал Империи – 64, страница 16 – Дмитрий Коровников

Сахи-Давуд молчал. Гелен молчал.

Молчание это было особого рода. Не молчание растерянности, не молчание сомнения. Это было молчание людей, которые слышат звук, давно ими забытый, и которые пытаются понять, действительно ли звук тот же, или им только кажется. Я смотрел на маркеры «Османие» и «Решадие»: они стояли неподвижно, как неподвижно стояли те, кому Бозкурт сейчас говорил.

— Капудан-паша Фарук, — произнёс Бозкурт тем же ровным голосом, как продолжают перечень. — Ваш командир сейчас рядом с вами. Передайте ему гарнитуру.

Потрескивание. Чужой шёпот, оборвавшийся быстро. Потом — голос Гелена. Глуховатый, со старческой вязкостью, в которой я услышал не растерянность, а наоборот — наконец-то найденную опору.

— Я слушаю, командующий-паша.

Это слово — «командующий-паша» — прозвучало без сомнения. Гелен возвращался.

В этот момент у меня внутри что-то опустилось, как опускается груз на блоке, когда снимают тормоз. Я не сразу понял, что именно. Потом понял: я только что получил обратно следующий час жизни — для себя, для Жилы, для всего экипажа «Афины» и других наших кораблей. Это не было облегчением в том смысле, в каком бывает. Это было что-то более простое и менее красивое — как когда после долгой задержки дыхания делаешь первый вдох и обнаруживаешь, что воздух всё ещё на месте.

Старик Бозкурт не сидел, сложа руки. Он видел, что происходит, видел, как просел Рейс и ударил, снова возвращая себе управлением флотом Южных Сил Вторжения.

— Я знаю, что это сделаешь, — продолжал адмирал-паша Бозкурт. — Поэтому будь добр, выполни. Не торопясь. Без открытия огня. Подведи свою Шестую дивизию и поставь между моим флагманом и Пятой. Корабли Рейса оттесни в сторону. Если кто-то из них откроет огонь — отвечай. Но первым не стреляй.

— Принято, командующий-паша.

— Сахи-Давуд?

Снова потрескивание. Пауза немного дольше. Потом — резкий, ломкий голос, в котором Сахи-Давуд старался удержать себя в рамках доклада, но удерживал не слишком успешно.

— Я слушаю, командующий.

— Твоя 8-я «линейная» дивизия должна двигаться параллельно Шестой, с другого фланга. Та же задача. Огонь — только в ответ на враждебные действия.

— Я это сделаю, командующий!

Деревянко осторожно увеличил громкость. На общем канале Пятой кто-то включил микрофон. Я узнал манеру — Рейс. Дыхание короткое, между словами вздох не успевает, голос тонкий, как у человека, который пытается удержать на ладони то, что уже скатывается к краю.

— Гелен. Сахи-Давуд. — Адмирал-паша попытался произнести это командно, но получилось у него уже без той густоты, с которой он час назад называл себя новым командующим. — Слушайте меня. Слушайте только меня. Старик играет на ваших чувствах. Он провёл меня тридцать лет назад — он проведёт и вас. Граус обещал…

— Керем. — Гелен перебил его без нажима, ровно, как просят коллегу не повторять заведомо ложного. — Граус что-то пообещал тебе. Но, не мне. И не Сахи-Давуду. У меня на кораблях дивизии офицеры уже хватаются за ятаганы. У Сахи-Давуда — тоже брожение. Объясни всем им и мне, пожалуйста, чем мы заплатим за твоё кресло командующего дома? Я слушаю.

Тишина.

— Гелен, — снова попытался Керем Рейс. — Гелен, послушай. Если мы сейчас не добьём этих гяуров — они объединяться с эскадрой мальчишки-императора. Тогда победить их будет на порядок сложнее. И мы вынуждены будем отступить. Понимаешь, что завтра скажут в новостях? Они напишут, что турки бежали при первом залпе. Они будут смеяться над нами. Но будет ли смеяться султан?