Книга Адмирал Империи – 64, страница 34 – Дмитрий Коровников

Я видел, как по толпе пробежала волна. Люди плакали. Не скрывая слёз.

— Сегодня, в этот исторический день, звёздная система, которую мы называем Новой Москвой, возвращает себе статус главной резиденции государя. Отныне и навсегда. Теперь ваша планеты не просто столица. Это — символ. Символ того, что мы не отступаем. Что мы возвращаем своё. Что каждый, кто отдал жизнь за эту победу, отдал её не напрасно.

Голос его окреп, и теперь он звучал не как голос ребёнка. Как голос правителя, которому суждено войти в историю.

— С этой минуты начинается возрождение Российской Империи. Планета за планетой, система за системой — мы вернём под нашу руку каждый мир, который был у нас отнят. Мы сделаем это не ради мести. Месть — плохой советчик для того, кто строит будущее. Мы сделаем это ради наших детей. Ради тех, кто ещё не родился. Чтобы они жили под мирным небом Империи. Чтобы над их городами реял двуглавый орёл — символ силы, единства и справедливости.

Он простёр руку вперёд, указывая на толпу, на город, на планету, на всё, что лежало за ними.

— И пусть каждая звезда, которую мы вернём, знает: мы пришли с миром. Мы пришли строить, а не разрушать. Мы пришли защищать, а не карать. Но если враг снова попытается отнять у нас то, что принадлежит нам по праву, — мы придём к ним с мечом…

Место действия: звездная система HD 35795, созвездие «Ориона».

Национальное название: «Новая Москва» — сектор Российской Империи.

Нынешний статус: спорная территория.

Точка пространства: столичная планета Новая Москва-3.

Дата: 21 августа 2215 года.

Я вошёл в зал совещаний последним. Не из желания эффектно опоздать — просто задержался в коридоре, разглядывая барельефы на стенах. Башня «Империя» досталась нам вместе с кабинетами, ковровыми дорожками и запахом чужого дорогого табака, въевшимся в переборки. Символизм, конечно, хлёсткий: ещё позавчера здесь заседало правительство Птолемея Грауса, а сегодня в его приёмной толпятся наши адмиралы и министры. Под ногами мягко пружинило тёмно-серое покрытие — явно доставленное с какой-то колониальной планеты, явно стоившее больше годового жалованья младшего офицера. Я невольно подумал: скольких людей Граус ограбил, чтобы обставить этот этаж? И куда всё это теперь денется? Перейдёт к нам? Или, как и сам Граус, исчезнет в неизвестности при очередном штурме? В моей голове эти мысли звучали не цинично — скорее, как констатация факта. Мы на войне, на которой дворцы переходят из рук в руки быстрее, чем их успевают обжить.

Таисии Константиновны не было — как мне шепнул перед заседанием Борисевич, она с утра занималась размещением эвакуированных семей, прибывших с караваном из «Суража». Густав Адольфович Гинце, по его же словам, заперся в технической лаборатории, пытаясь восстановить погибшего Алекса-3. Я был рад их отсутствию. Меньше посторонних взглядов — меньше поводов для публичной пикировки. И без того в воздухе висело достаточно напряжения.

Зал совещаний располагался на двухсотом этаже — огромное круглое помещение с куполообразным потолком, на котором проецировалась карта Российской Империи. В центре стоял длинный овальный стол из чёрного дерева — тяжёлый, массивный, явно рассчитанный на иные кабинеты и иных хозяев. Приглушённый фильтрами окон на лица присутствующих падал утренний свет.