Книга Адмирал Империи – 64, страница 47 – Дмитрий Коровников

Он слился, быстро отключившись, не дожидаясь ответа, и наступила тишина, нарушаемая лишь шипением закрытых каналов, где, вероятно, продолжали шипеть и две разъярённые львицы.

Всё это я восстанавливал позже по обрывочным докладам Жилы и собственным догадкам. В тот момент, когда Зимина и Хромцова остались наедине, я уже сидел в полутьме «Афины» и смотрел на цифры.

Мостик линкора жил своей размеренной жизнью: вспыхивали зелёные огоньки на операторских пультах, гудели системы охлаждения, позвякивал металл где-то в глубине отсеков. Я сидел, откинувшись в кресле, и размышлял, изредка бросая взгляд на тактическую карту. Красные метки вражеской эскадры неумолимо приближались, но сейчас меня занимало другое.

— Александр Иванович, — голос кавторанга Жилы вырвал меня из задумчивости. Он стоял у пульта, склонившись над цифрами, и лицо его, подсвеченное снизу, казалось высеченным из камня. — Взгляните. Я тут сравнил нынешние данные с теми, что мы имели в «Смоленске», когда уходили от Суровцева.

— Что-то изменилось? — я подался вперёд, чувствуя, как забилось сердце.

— В «Смоленске» у противника было восемьдесят четыре боевых вымпела. Сейчас, по сканерам «Паллады» и нашим собственным, мы видим семьдесят четыре. Разница — десять единиц.

Если моя догадка верна, эти недостающие корабли остались в «Сураже». И не просто остались — они были оставлены сознательно.

— Десять вымпелов, — медленно произнёс я, чувствуя, как в груди растекается тёплое, почти забытое ощущение — уверенность. — Всё верно. Валериан Суровцев привёл сюда самые боеспособные корабли, а там оставил те, что серьёзно пострадали в «Смоленске». Те, что потеряли в характеристиках и манёвре при наших с ним разборках.

Жила нахмурился, переваривая информацию. Его пальцы пробежались по панели, выводя дополнительные выкладки, затем он хмыкнул.

— Всё верно, судя по недостающим названиям в составе — это те самые вымпелы, что больше всего пострадали при сражении за «Смоленск». Вероятно они сейчас у Суража-4 на верфях…

— И это прекрасно, — загадочно подмигнул ему, я.

— Что это вы так моргаете?

— А то, — я улыбнулся, уже не сдерживаясь, — что месьё Суровцев не ждёт, что кто-то сунется в «Сураж» именно сейчас. Он стянул всё сюда, к Новой Москве-3. Он, конечно, оставил заслон, но минимальный. Соответственно, нам не нужно выковыривать их оттуда имея при себе целую эскадру. Десять к тому же повреждённых кораблей на всю звёздную систему — они не смогут уследить за всем, что там твориться. Более того, и тут я с тобой согласен: большинство из них в данный момент находятся на ремонте возле Суража-4, а не возле Вала. Следовательно форты сейчас практически бесхозны. А такое добро пропадать не должно…

Я невольно усмехнулся шире. Жила, заметив это, поджал губы. Он явно не разделял моего энтузиазма. В глазах старпома читалось немое недоумение: враг в четырёх часах хода, на орбите бардак, а командир сидит и улыбается, как именинник, думая, как ему вернуть форты.

— У вас такое лицо, Александр Иванович, — негромко проговорил он, — будто вы уже выиграли. Но я напомню: у нас в наличии осталось всего два корабля. «Афина» и «2525» Пападакиса. Остальные, так сказать, «наши» вымпелы — те же: «Севастополь», «Князь Таврический», «Гангут», «Рафаил» — отошли обратно к своим дивизиям. Хромцова и Зимина расхватали всё, что можно. Даже корабли раненого Якова Гревса, который сейчас в медблоке, возвращаются к Зиминой или к Пегову. У нас, Александр Иванович, два вымпела. Два! А вы говорите — увести тысячу фортов.