Книга Адмирал Империи – 64, страница 8 – Дмитрий Коровников

Одна галера была уничтожена. Две выведены из строя.

Эфир взвыл.

— «Барбарос Хайреддин» — всему флоту! — Керем Рейс на этот раз вышел открытым каналом, чтобы слышали все. — Видите⁈ Вот доказательство! Адмирал-паша Бозкурт стреляет из стволов султанского флагмана по османским кораблям! По нашим людям! Я предупреждал — он предал султана!

Бозкурт принял гарнитуру у Забелина обратно и нажал клавишу общего канала. Когда заговорил, голос был тяжёлый, медленный, с тем акцентом, который у пожилых людей становится глубже, когда они говорят серьёзно:

— Адмирал-паша Рейс. Я стреляю по отступникам. Эти галеры — твой инструмент, а не флот султана. Мой флот стоит сейчас в стороне под предводительством Гелена и Сахи-Давуда. И не двинулся с места ни на километр.

— Ты убил наших людей! Мерзавец!

— Я лишь защищаюсь, — хладнокровно ответил Ясин Бозкурт. — Ты их послал — ты их и убил. Не я.

— Это разговор труса и предателя! Прячешься за остовами кораблей гяуров.

— Я прячусь за слово, которое дал. А ты своё слово продал. У тебя его больше нет.

— Я дал слово султану!

— Султану твоё слово передал Граус. С двух сторон: сначала тебе, потом султану. Ты — слуга Грауса, а не султана, Рейс. И теперь это знает каждый.

— Старик, ты бредишь! Я новый командующий Южным космофлотом!

— Ты — никто, Рейс!

Эфир ненадолго смолк: похоже, адмирал-паша Рейс отключил микрофон, чтобы не выдать своих эмоций, что рвались наружу. Когда включил снова, его голос уже не сворачивался в слова — а рвался:

— Всем абордажным группам. Готовность номер один. «Султан Баязид» — подлежит немедленной зачистке. Адмирала-пашу Бозкурта — взять. Если живым нельзя — мёртвым. Параллельно — взлом и абордаж русских флагманов. Через десять минут — штурм по всем точкам.

Канал отключился.

Вице-адмирал Хромцова повернулась ко мне. Я повернулся к ней

— Всё, игры кончились. У нас десять минут, — сказала она. — Я на чужом мостике помирать не собираюсь, Александр Иванович.

— Как и я.

Теперь точно пора возвращаться. Я посмотрел на «Афину» в проекции горящей в центре отсека тактической карты — на её пробитый, дымящийся борт у кормы «Баязида». Жила, Деревянко, «морпехи» Дорохова, лица и имена членов экипажа, которые я держал в голове как личный архив. Хромцова точно также смотрела в этот момент на «Палладу» — на свой корабль, на свою семью на нижней палубе, на Забелина, который должен был вернуться с ней.

Я почему-то подумал о Таисии. Это же вообще-то её корабль. Я командую им только потому, что она мне его уступила. Опять я втянул «Афину» в беду. Княжна мне этого не простит. Впрочем, я этого не увижу. Эта мысль выскочила непрошенно, и я её отложил. Поздно теперь решать, что делать с такими мыслями. Раньше нужно было думать.

— Берегите себя, Агриппина Ивановна.

— Отставить обречённость в голосе, контр-адмирал, — усмехнулась она. — Не из таких передряг выходили.

Она протянула мне руку. Я её пожал.

— Адмирал-паша, — обратился я к Бозкурту. — С этого момента вы свободны! Останетесь здесь?

— А куда мне деваться? — он чуть улыбнулся — тем сухим уголком рта, в котором не было веселья, но заметно поражённым моими словами. — На «Афину» меня не пустят. На «Палладу» тоже. Я остаюсь там, где я командующий. Был.

Хромцова, уже у выхода из командного отсека, остановилась.