Книга Охота на маску. Разбивая иллюзии, страница 134 – Николай Метельский

— Не очень умные люди есть везде, – ответил я, открыв дверь машины. Итагаки в этот момент залезал на водительское сиденье. – В России меня, вон, тоже пытались похитить. И тоже, как вы понимаете, неудачно. Да и в Японии дураков хватает. Я благодарен вам за помощь. Пусть вы и говорите, что долгов нет, я запомню эту историю. Всего хорошего, господин Урук.

Подобрав своих людей с Рейкой в какой-то забегаловке, где они сидели рядом с черным входом, направился прямиком к Хранилищу. Туристическое настроение было убито напрочь, и сейчас надо мной властвовало исключительно рабочее. Хотелось побыстрее завершить местные дела и свалить домой. А ведь если в Хранилище найдется множество полезных артефактов, придется когда-нибудь возвращаться, чтобы это все вывезти… С другой стороны, а зачем? Получить ячейку в Хранилище не так уж и просто, и если там ничего не будет храниться, ее просто заберут. Ладно, в любом случае самое ценное нужно будет забрать – не ездить же сюда каждый раз, когда это «что-то» потребуется?

Вход в Хранилище был выдолблен в скале. Причем не на уровне земли, а гораздо выше. Так, чтобы подойти к нему, сначала надо было подняться по огромной лестнице, которую тоже выдолбили в той самой скале. Но это ерунда, меня больше заинтересовал Персеполь. Раньше я думал, что это руины, типа туристическая достопримечательность, ан нет, как выяснилось, Персеполь уже лет семьдесят как восстановили и используют в качестве огромного храмового комплекса. Может, в древние времена это место и тянуло на город и даже столицу, но по современным меркам данное сооружение – не более чем большая крепость.

Прихожая Хранилища, назовем это так, представляла собой огромный пустой зал, в котором по углам стояли столы, а за ними сидели жрецы в одеждах, напоминающих туники. Белые туники. Стены зала были, понятное дело, каменные, но у стены напротив входа выделялся прямоугольник другого цвета, рядом с которым из пола росли прямоугольные каменюки. Рядом с ними стоял еще один жрец, смуглый, как и все персы, к нему-то мы и направились.

— Прошу прощения, – обратился я к нему. – Вы говорите по-русски?

— И на французском, и на английском, и на японском, и на многих других языках, – ответил он с улыбкой.

На русском ответил.

— Прошу прощения, если сморозил глупость, – улыбнулся я вежливо.

— Нет-нет, не стоит, – приподнял он руки. – Ахура-Мазда свидетель, ваш вопрос не был глупым.

— Я рад, – кивнул я. – Но давайте к делу. Мы тут, чтобы посетить Хранилище, но есть небольшая проблема – наши родители мертвы. Сам я здесь никогда не был, сестра была, но давно. Она и сейчас-то ребенок, а тогда и вовсе… – вздохнул я.

— Соболезную, дети, – склонил голову жрец. – Помнит ли ваша сестра, какую именно ячейку они посещали?

— Рейка? – посмотрел я на сестренку.

Русский она, с горем пополам, знала, пусть и не так хорошо, как немецкий, так что, о чем говорит жрец, должна была понять.

— Я не помню, братик, – ответила она на японском, прижавшись ко мне еще сильнее.

Ей вообще здесь, похоже, не очень нравилось.

— Она не помнит, – пояснил я жрецу.

— Что ж, это не проблема, – ответил он бодро. – Просто приложите руку к этому камню и немного подождите.

Первым моим порывом было положить руку на камень, но потом я вспомнил отношение ко мне Этсу и не рискнул. Рафу не стал бы разделять нас с Рейкой или блокировать мне доступ… Точнее, делать его исключительно для себя, Этсу и Рейки, а вот моя горе-мамаша могла. Втайне от Рафу, конечно, но могла.