Книга Унесенный ветром, страница 340 – Николай Метельский

— Ну так что насчет техники? – переспросил Беркутов.

— Если будут пилоты, будет и техника, – проворчал я. – Моя фирма может иметь восемьдесят тонн шагающей техники. Это либо два средних МД, либо… в общем, в пределах легкого БР.

Еще совсем недавно я по ошибке считал, что предел Шидотэмору – это два средних МД либо один легкий БР. Оказалось, спасибо Танаке, просветил, предел – не количество техники, а ее тоннаж и класс. Моей фирме доступны первые три – легкий МД, средний МД и легкий БР. Всего их шесть, и дальше, как вы уже поняли, идут тяжелый МД, средний и тяжелый БР. Предел для частной организации – четвертый класс. Это в Японии. В некоторых странах и пятый возможен. То есть что бы я ни делал, пока у меня нет герба, мой предел – тяжелый МД. Пофиг в принципе. Пользоваться-то всей этой лабудой все равно негде. Но так будет не всегда, и пилоты мне кровь из носа нужны.

— Восемьдесят тонн… – произнес Жень-Жень задумчиво. – Это четыре легких МД…

— Побольше, – поправил я его. – Французский AX-30 в десять тонн укладывается. – Это если не вспоминать братьев Кадзухиса с их апгрейдами.

— И что тебе толку с этих скорлупок? – поморщился русский. В чем-то он прав, конечно, но… ну да не будем спорить.

— Я для примера.

— Разве что для примера. – А он, похоже, не любитель «мелкашек». – Ладно, с этим тоже разобрались.

— Не-не, погодь. Что там с пилотами?

— Договоримся, будут, – решил он съехать с темы.

— А сколько? И почему их… почему они не нашли себе работу?

— Четверо, – ответил он нехотя. – И потому, что не берут. – Тут он решил все-таки пояснить: – Всепилоты клана погибли, а они выжили. Потому что не участвовали в войне. Точнее, в ее апогее, когда все и погибли, а главный род был истреблен. Я не могу рассказать тебе, в чем там дело, но уверяю, они не трусы. Наоборот, у них было задание, и они выполнили его до конца. Зная, какую репутацию могут заработать в будущем.

— Лады, – произнес я, пробарабанив пальцами по столу. Эти пилоты могут стать идеально преданными подчиненными для рискнувшего принять их. Это ж будет катастрофа, если я не смогу завербовать этого тысячника. – С этим понятно. Еще вопросы?

Вообще-то я рассчитывал уделить Беркутову примерно час. И еще часик завтра. И послезавтра. Короче, действовать медленно, но методично. А в итоге эта въедливая сволочь продержала меня два с половиной часа, и, как итог, возвращался домой я в самый час пик. Так что удивляться той охренительной пробке, в которой я простоял еще два часа, нечего. О-о-о, что я только не успел сделать от безнадеги и скуки за это время. Но лучше бы я лег спать вместо этого, ведь завтра с утра мне на работу. Тьфу, в школу.

Стоя у себя в прихожей, я смотрел в глубь дома и пытался понять, что же мне не нравится. Нет, опасности я не чувствовал, это было нечто иное. А когда понял, тяжко вздохнул. Старею, что ли? Ибо напрягла меня тишина. И пустота. На базе, несмотря на ту гору волокиты, которую мне приходилось решать, все же было веселей. Не так тоскливо. Точнее, совсем не тоскливо. И что на меня нашло? Надо пойти ужин приготовить. Хотя к черту, переживу. Ночь на дворе, а мне завтра еще вставать рано, в школу идти…

Звонок в дверь застал меня на кухне, когда я варил себе кофе. То ли это все фигня, что кофе сон отгоняет, то ли на меня он не действует, но я никогда не заморачивался на сей счет. Пройдя в прихожую и открыв дверь, уставился на посетителя.