Книга Унесенный ветром, страница 497 – Николай Метельский

Частота ударов, как физических, так и энергетических, нарастала, а поляк уже даже не сопротивлялся – сжался на земле, стоя на коленях, и ничего не делал. Святов даже нервничать начал, ведь в прошлый раз, когда он стоял в защите и ничего не делал, парень чуть не помер.

И словно услышав его мысли, Синдзи на мгновение замер, а потом метнулся в сторону, отскакивая на двадцать метров в сторону, где вновь остановился. Как выяснилось, мысли Святова мог улавливать не только Син, потому что Мастер все-таки выдал еще одну технику своего уровня. Всего за полсекунды вокруг него и парня, с разбросом метров в шестьдесят, появились «огненные шары», висящие в воздухе. Мгновение, и вот они с той же скоростью сжались в едва видимые светящиеся точки. А у Сергеича, увидевшего это безобразие, не осталось сил даже ругаться. Потому что Мастер решил закончить бой весьма радикально – самоубийством. Как эта техника называется у японцев, он не знал, а вот у него на родине ее зовут «гневом Семаргла». Мощнейшая техника, создающая вокруг пользователя и, в теории, его противника множество «огненных шаров», которые, одновременно взрываясь, оставляют мало шансов выжить. Пользоваться ею рекомендуется либо в самом начале, когда у тебя полно сил, либо в самом конце, чтобы забрать с собой противника. А все потому, что при создании «гнева Семаргла» невозможно влиять на время ее активации, которое очень мало. Да и о том, что ее можно создавать на расстоянии, Святов ни разу не слышал.

Взрыв, раздавшийся в двухстах с лишним метрах от него, сумел оглушить даже Святова, и это при том, что на нем был отличный пилотный комбез, включая еще более отличный шлем. А прикрывал все это «доспех духа» уровня Учителя.

Первое, что отметил Сергеич, когда поднял наконец голову, было то, что пожар, полыхающий на месте боя двух монстров, практически потух. И лишь после этого обратил внимание на то, во что превратилось место взрыва. Он такое только в войну кланов и видел. Да еще в старой хронике Второй мировой. Перепаханное взрывами поле, поваленные закопченные стволы деревьев. И оседающий туман из пыли, в котором что-то покачивается и в который до сих пор падают куски дерна.

— Мать моя женщина, – произнес он тихо, оглядывая представший его глазам хаос. – Великая женщина, – дополнил он к чему-то.

Взгляд метался из стороны в сторону, пытаясь найти Синдзи, а визор шлема то и дело менял оптический диапазон. С каждой прошедшей секундой напряжение, которого и так было предостаточно, нарастало, а тело само собой начало подниматься, дабы нестись вперед и искать.

Первым движение засекло не зрение, а слух. Резко дернув головой в ту сторону, Святов начал играть зумом визора и настройками звука, но разглядеть что-либо мешали деревья. Как поваленные, так и целые. Поэтому русский быстро и по возможности тихо сменил позицию… потом еще раз… еще… И вот наконец он увидел то, что с таким остервенением искал. Небольшая, по сравнению с ним, фигура, облаченная в зияющую прорехами темную одежду. Без разгрузки, которую он куда-то дел после «огненной кары». Без маски, сияя белым пятном на удивление чистого лица, Патриарх медленно шел по участку бывшего леса, оглядывая учиненный Мастером разгром.

Да, Патриарх, сумевший укокошить Мастера. В этот момент Святов испытал давно забытое чувство гордости, которое он ощущал, глядя на гвардию клана, когда те собирались в одном месте – на учения там или парад, и которое билось у него в груди, когда он видел главу клана и его старших сыновей. Виртуоза, Мастера и Учителя. Чувство гордости за то, что он часть Силы. Чувство, которое за время войны медленно менялось, преобразовавшись под конец в обычное упрямство, не дающее ему опустить руки.