Книга Унесенный ветром, страница 56 – Николай Метельский

— Не знаю, – честно ответил я. – Наверное, тебе нравится.

— Гаденыш мелкий.

— Я подросток, мне можно быть мелким.

— Пошли уж, подросток, в мастерской есть пленка. Да и до душа недалеко.

— До душа?

— А как я, по-твоему, этим костюмом заниматься потом буду, его ж мыть после всего придется.

— Как низко ты меня ценишь. А вдруг не придется?

— И что, пленка-то все равно нужна.

Когда мы закончили, я понял, что не все так плохо, как казалось вначале. Из восемнадцати яиц я разбил десять. И это при том, что в меня ими кидались. Так что адаптация должна пройти достаточно быстро, главное – уделять этому время, которого из-за школьных клубов у меня и так стало меньше. Ох уж это время…

Удовлетворив, наконец, свое любопытство, не переодеваясь, пошел в душ. Мне, в конце концов, тоже охота ополоснуться, заодно и этот девайс почищу.

После душа пошел обратно в мастерскую, где и потерял быстро выхваченный из рук комбез. Похоже, старику не терпится разобрать этот продукт русского военпрома.

— Ты там поаккуратней, будет обидно, если не сможешь собрать все обратно.

— Буду, буду, не беспокойся. Я трезво оцениваю свои возможности и за этот костюм ручаюсь. Все-таки я скорей инженер, чем электронщик, и глубоко лезть не собираюсь, – ответил он, не отворачиваясь от своего стола и моего приобретения. – И главное, что ты кипешуешь, у тебя их еще пятьдесят штук на складе. Зачем столько, кстати?

— Начнем с того, что я не кипешую, я просто одергиваю твое чрезмерное любопытство. А купил столько, потому что вещица редкая, не использую, так перепродам. Было б больше свободных денег, купил бы еще несколько штук, в хозяйстве не помешают. Денег жаль, конечно, но их я еще заработаю, а вот с костюмчиками могу в будущем пролететь. Я и так в последний момент успел, там из тысячи штук сотня от силы осталась, и это за неделю продаж. Вечная слава Акеми. Пришлось, правда, пять штук ей оплатить, но это ерунда.

— Понятно… понятно все… – бормотал Фантик. Он, похоже, всю мою речь мимо ушей пропустил. – И что у них за цена?

— Миллион сто тысяч.

— Чего? – похоже, старика проняло. – Миллион сто чего?.. – переспросил он, обернувшись.

— Рублей, само собой. Не йен же. – Стоит, наверное, предупредить, что рубли в этом мире такая же международная валюта, как и доллары в моем. В этом мире рулят российский рубль, американский доллар и индийская рупия. Йена к этим трем валютам оценивается примерно один к десяти. В смысле одна йена – десять копеек.

— Ни фига себе! – покосился тот на свой стол. – Что ж ты раньше не сказал?

— А тебя это сейчас остановит?

— Нет, ты прав. Разве что твой запрет, – сказал этот… инженер и замер, смотря на меня.

— Чего глядишь, – развел я руками, – не нагляделся еще?

Хмыкнув, тот повернулся обратно к своему столу, буркнув уже спиной ко мне:

— Жадность – это не про тебя, да?

— Ну не скажи. У меня до сих пор сердце кровью обливается, как вспомню те деньги, что ушли, – помотал я головой из стороны в сторону, хотя единственный человек, кроме меня, в этой комнате стоял ко мне спиной. – Поверь мне на слово, у меня много отрицательных черт, и жадность там присутствует.

— Как скажешь, Синдзи, как скажешь.

— Ладно, пойду, пожалуй, – решил я, глянув на часы. – Еще даже с ребятами посидеть успею.