Книга Новый враг, страница 485 – Николай Метельский

Ну а я на приём пойду в гордом одиночестве – на этот раз решил никого с собой не брать. Да и неудобно мне будет со спутницей. Одеться решил официально, то есть красный нагадзюбан – короткое нижнее кимоно – и чёрная накидка-хаори. Хакама – широкие штаны – были тёмно-серого цвета. Ну и хаори-химо – плетённый ремешок-завязка на пузе белого официального цвета. Края хаори-химо обычно делали таким образом, что со стороны он больше на помпон походил, чем на ремешок-завязку. В моём случае с этим не усердствовали. Но это лишь та одежда, в которой я приду на приём. В особняке поместья меня уже дожидается другое хаори – с виду точно такое же, но в нужных местах у него золотой нитью вышиты камоны рода Аматэру, они же родовые изображения или гербы. Строгий стиль, дорогое исполнение – я определённо должен произвести впечатление на окружающих.

Сам приём вновь проходил на родовых землях в Токусиме. Приехал я в числе первых, так что пообщаться со старухой, которая принимала гостей, мне никто не мешал.

— Готов? – спросила она. – Сегодня твоя жизнь изменится кардинально.

— Я всегда готов к переменам, – усмехнулся я. – Сама-то как? У тебя жизнь тоже неслабый поворот делает.

— Нормально, – повторила она мою усмешку. – В моём случае почти любое изменение так или иначе будет к лучшему.

— Ты мне всё-таки скажешь, почему так поздно приглашения выслала? – перевёл я тему.

— Я же уже говорила, – фыркнула она.

— Мне, в общем-то всё равно, я тебе доверяю, но любопытство тем не менее гложет.

Немного помолчав, Атарашики со вздохом ответила:

— Кента. Мне сообщили, что кто-то интересовался тобой в службе опеки. А потом и прямо от лица Кояма уточнял, кто сейчас является твоим опекуном.

— То есть старик всё знает, – пожевал я губами.

— Не всё, а то, что я твой опекун. Даже не так. Было это недавно, и я сомневаюсь, что ради этого его будут отрывать от дел в Мюнхене. Но если бы я начала рассылать приглашения как обычно, то он вернулся бы в Токио, где ему обо всём бы и сообщили.

— Опекун… – пробормотал я задумчиво. – Он может догадаться о принятии в род? В смысле это ведь довольно удивительно звучит. Я – и вдруг Аматэру.

— До такой мысли он вряд ли дойдёт, – усмехнулась она. – А вот посчитать, что я решила сделать тебя Слугой, это он может.

— И в чём проблема? – не понял я. – Ну сказали бы мы ему правду, сразу отстал бы.

— Это если бы он пришёл ко мне выяснять ситуацию, – кивнула она. – Что теперь и произойдёт. Он, кстати, уже вернулся из Мюнхена. А вот если бы у него было время, то я не гарантирую, что Кента не стал бы пакостить из-за угла.

— Просто надо было сразу ему всё рассказать и предупредить.

— С чего бы? – удивилась она. Ну или изобразила удивление. – С какой стати мы, Аматэру, должны о чём-то докладывать Кояма?

Оно, конечно, может так показаться, что «докладывать», но надо же и головой думать, а не репутацией и традицией. Это просто банальная логика – дабы избежать проблем. До передачи мне камонтоку Кента мог хоть что-то сделать, а теперь всё. Поезд ушёл. Я согласен, что для эпатажности и пафосности нам нужно объявить о моём вступлении в род неожиданно, то есть помалкивать об этом до приёма и официального заявления. Чтобы, значит, больше шороху произвести и приковать побольше внимания к роду. Но уж Кенте… после того, как его люди раскопали инфу про опекунство, нужно было рассказать. Зачем плодить проблемы?