Книга Юнлинг, страница 143 – Николай Метельский

— Приготовиться, – произнес рефери, когда парень поднялся. – Бой.

Ну, русский дух, выручай.

Спустя аж шесть минут я стоял в центре круга и с удивлением слушал рефери.

— Четвертое попадание. Победитель – Рейн Дакари.

Я победил. Офигеть. Со счетом четыре-три попаданец вынес своего противника. Поведя дважды отбитым за этот бой плечом, я вышел из круга, попав в объятья маленькой и очень радостной сефи.

— Поздравляю, Рейн, – похлопала меня по плечу Асока. По тому самому плечу. – Ты чего морщишься?

— От радости, – процедил я.

— Не знала, что от этого даже морщиться можно, – хмыкнула Джосс.

— Ну, это же Рейн, – заявил объявившийся Сэм. – Он что угодно может.

— Наш Рейн такой, – подтвердил Палатт.

— Этому плечу дважды досталось! – сердито заявила Тами. Наблюдательная какая. Из объятий она меня так и не выпустила.

— Ой, и правда, – всполошилась Асока. – Извини, Рейн, я не хотела делать тебе больно.

Все-таки Асока добрая девочка. Импульсивная, увлекающаяся, но добрая.

А я стоял в окружении друзей, которых не хотел заводить, и купался, по-другому не скажешь, в атмосфере радости. На гране сознания крутилось знание будущего, того пиздеца, что произойдет скоро, но сейчас мне не хотелось об этом думать, и я на удивление легко эти мысли гнал от себя. Гнал, пока мы стояли у круга, гнал, когда мы сидели в сторонке, ожидая моего следующего оппонента, даже когда Приил Сох подошел к нам и, церемонно поклонившись, поблагодарил за хороший бой, даже тогда все было нормально.

— Когда я вырасту, – ни с того, ни с сего заявила Тами, – ты уже станешь рыцарем, а я как раз смогу стать твоим падаваном!

Вот тогда меня и накрыло.

Что ж ты делаешь, мелкая? Ты как будто рождена, чтобы тыкать меня в мою слабость и трусость. Не вырастешь ты. И рыцарем я не стану. И клан мне нахрен не нужен. Кого смогу, того предупрежу, а вот тебя я из Храма вытащить не смогу. Ибо не будет меня здесь.

— Рейн, – произнесла тревожно сефи, беря меня за руку. – Не плачь, Рейн. Ты ведь сильный.

Сука! Сучья жизнь! За что ж ты меня так, господи? Что я сделал такого? Вот откуда? Откуда у этих долбаных спиногрызов такая жуткая чуйка? От неожиданности я даже ответить ей не смог, только воздух сквозь зубы втянул. Долбаные дети, нах. Долбаный Орден. Долбаная Сила. Долбаная галактика. Весь этот долбаный мир!

— Все нормально, малышка, – произнес я, гладя ее по голове. И резко выдохнув, добавил: – Все будет нормально.

— Сука, сука, сука… – долбил я ногой по ножке кресла в зале Великого голокрона. – Блядь, сука, сука, сука…

— Может ты уже успокоишься, наконец? – не выдержал Страж.

— Успокоиться? – отвлекся я от сего занимательного действия. – Успокоиться?! Как тут, блядь, успокоиться? Как вообще в моей ситуации можно успокоиться?! Я покойник! На голову долбанутый покойник! Я знал, знал, что не надо этого делать. Жопой чувствовал, что это плохая идея. Но не-ет, я же геро-ой. Земля-янин. Все видел, все знаю. Гений, блядь! Сука, сука, сука…

— Для начала давай все же решим, так ли плоха ситуация. – После слов Стража я резко обернулся к голограмме с рукой, протянутой в жесте будто хочу что-то схватить. Его горло, например. У меня в одно мгновение в голове промелькнуло столько матерных слов, что я даже ничего не сказал. – А для этого, – продолжил он, – мне необходимо знать, что случилось, более подробно. Твоё – «я все рассказал, а меня послали», мне ничего не говорит.