Книга Пучина Сирены, страница 110 – Марта Уэллс

— Да, только я не могу вовлечь в это наш двор. Нас слишком мало, и мы не сможем отбиться от еще одной стаи, даже если заручимся поддержкой другого двора. Нас едва хватает, чтобы просто выживать. – Она раздраженно махнула рукой. – Только, пожалуйста, не говори этого твоей сестре или матери. Мне и так будет непросто тебя вернуть; не хватало еще, чтобы они думали, что с нами ты помрешь с голоду.

Лун возмущенно зашипел.

— Конечно же, я им этого не скажу. И голодать никто не будет. Я один могу добыть дичи на несколько дюжин раксура.

«А Уголек не может», – подумал, но не сказал Лун. Он вообще не хотел говорить об Угольке, да и Нефрита его не вспоминала; однако Луна тяготило то, что в Тумане Индиго остался другой консорт.

— Так ты все еще хочешь меня вернуть? Даже несмотря на то, что среди моих сородичей есть Скверны-полукровки?

— Ты же не полукровка. А остальное неважно. – Нефрита рассеянно постучала когтями по деревянному полу. – Есть у меня одна мысль.

Лун испытал облегчение.

— Какая?

Она помедлила.

— Расскажу, когда встречусь с твоей матерью.

Выведать у нее больше Лун не успел – в чертог вошла Елея. Она откашлялась и сказала:

— Простите, что прерываю, но сюда пришла их воительница. Она говорит, что если ты еще хочешь побеседовать с Ониксой, то идти нужно сейчас.

Нефрита недовольно дернула шипами. Луну она сказала:

— Лучше предупреди Делина о Сквернах.

Он неохотно согласился, и Нефрита с Елеей вернулись к Ониксе. Луну было любопытно, поможет ли Селадонна Нефрите, или станет спорить с ней, или будет сохранять нейтралитет. Он все еще не понимал, что его сестра думает о нем, или что он думает о ней.

Едва королевы ушли, в чертог заглянула Гнедая и еще несколько арборов. Гнедая спросила:

— Хочешь чего-нибудь поесть? Или отдохнуть?

Лун начал понимать, почему Утеса так раздражали надоедливые арборы. Он сказал:

— Нет, – и вышел вон прежде, чем они успели что-либо ему ответить.

Он вернулся к главному входу в колонию. Летучий корабль все еще окружали арборы, которые расселись на скале внизу, и воины, которые прижимались к уступам хребта и лежали на ветвях упавшей половины исполинского древа. Не обращая на них внимания, Лун переменился и в несколько прыжков оказался на борту.

Звон и остальные еще стояли на палубе, но теперь к ним вышел и Делин. Когда Лун приземлился и принял земной облик, старик радостно подошел к нему.

— Ты в порядке! Мы так волновались, когда прилетели в Туман Индиго и узнали, что тебя забрали.

Несмотря на почтенный возраст, Делин обладал даже большей решимостью и упрямством, чем его внук Ниран. Его шелковисто-белые волосы, борода и усы ярким пятном выделялись на золотистой коже, которая обветрилась в долгих путешествиях, проведенных на летучих кораблях его семьи. Под мышкой он держал планшет с листом бумаги, на котором Лун увидел незавершенный набросок расколотого древа Опаловой Ночи, скалистого хребта и долины.

— Я рад, что ты здесь, – сказал Лун и с удивлением понял, что это чистейшая правда. Ему сильно не хватало кого-то, кто знал о раксура, но не был одним из них. – Мы можем где-нибудь поговорить? – А еще Делин многое знал о Сквернах, которых изучал один ученый-островитянин, интересовавшийся различными хищниками. Одержимость видами, которые пожирали земных обитателей, сгубила того ученого, но перед смертью он успел передать свои знания другим.