Книга Девять хвостов бессмертного мастера. Том 5, страница 211 – Джин Соул

Янь Гун протянул руку ладонью вверх, на ней лежал змеиный зуб, заключенный в кристалл. Острие зуба было черным.

— Даже его пары ядовиты, – продолжал Янь Гун. – А в тебя красноглазая змея впрыснула столько яда, что можно было бы убить целое царство.

— Ты преувеличиваешь, – усмехнулся Ли Цзэ.

— Нисколько, – покачал головой Янь Гун. – Я видел, что с тобой сталось. Ни один лекарь в мире не смог бы тебя спасти.

— Благословение Небес? – после молчания спросил Ли Цзэ.

— Вряд ли. Это чудо сотворила Мэйжун.

— Ни один человек на свете не способен сотворить чудо.

Ясность сознания окончательно вернулась к Ли Цзэ. Он с удовольствием сгибал и разгибал руку, шевелил пальцами, сжимал их в кулак.

Действительно, иначе как чудом это назвать нельзя: за три дня не заживет и небольшая рана, а изуродованная, изломанная и разорванная в клочья рука – тем более.

— Значит, Мэйжун? – сказал Ли Цзэ. – Нужно поблагодарить ее и наградить. Ты уже это сделал, Гунгун? Гунгун?

Янь Гун отчего-то страшно смутился, глаза его забегали. Ли Цзэ это не понравилось. Евнуха он знал очень хорошо, едва ли не как самого себя. Если Янь Гун начинает нервничать, значит, в чем-то провинился.

— Гунгун? – повторил Ли Цзэ. – С женщиной из Весеннего дома что-то случилось?

— Ничего не случилось, – преувеличенно бодро возразил Янь Гун, но глаза его продолжали бегать. – Что с ней могло случиться?

— Она ведь не пожертвовала жизнью, чтобы спасти меня? – нахмурился Ли Цзэ.

— Что? Нет! – замахал руками Янь Гун. – Судя по всему, твое спасение ей ничего не стоило.

— Тогда… ее наградили? – Ли Цзэ сделал приглашающий жест. – Во сколько оценили спасение жизни царя? Надеюсь, награда была щедрой. Гунгун?

Янь Гун принялся играть сцепленными пальцами:

— Я… я запер ее в покоях Хуанфэй павильона Феникса.

— Ты… что?! – поразился Ли Цзэ, упираясь в кровать рукой и привставая. – Что ты сделал?!

— За-запер, – заикнувшись, повторил Янь Гун.

— Ты запер женщину, которая спасла мне жизнь, вместо того чтобы ее наградить?! – угрожающе протянул Ли Цзэ, не до конца понимая смысл сказанного евнухом.

— Цзэ-Цзэ, – поднял руки Янь Гун, – не сердись. Это все министры. Они сказали, что раз эта женщина так красива, то она достойна быть твоей наложницей. Это величайшая награда для женщины, разве не так – стать наложницей правителя царства?

Ли Цзэ гневно сказал:

— Мне не нужна наложница! Запер! Подумать только, запер! И она все три дня, бедняжка, сидела взаперти?!

— Ну, – смутился Янь Гун, – ей оставили еды и питья. Это же покои Хуанфэй, а не темница. Любая женщина мечтает в них оказаться. Они роскошные и…

— Я тебя прибью, Гунгун, а потом и министров, – пообещал Ли Цзэ, сбрасывая с себя покрывало и вставая. – Где моя одежда?

— Цзэ-Цзэ, не уверен, что тебе можно вставать… – начал было Янь Гун.

— Заткнись и подай мне одежду! – велел Ли Цзэ. – Не серди меня еще больше, не то взаправду прибью!

— И… куда ты собрался? – осторожно спросил Янь Гун, протягивая ему одежду на вытянутой руке, но не подходя ближе.

— Разумеется, освободить эту женщину, наградить ее за спасение и с почестями отправить домой! – сказал Ли Цзэ.

— Но, Цзэ-Цзэ, – заискивающе сказал Янь Гун, – почему бы не оставить ее во дворце? Хоть я не видел ее лица, потому что нижняя его половина была закрыта вуалью, но в ее красоте не приходится сомневаться. Это самая красивая женщина, какую я встречал. Если она станет твоей наложницей, царство Ли прославится на всю Поднебесную. Ни у одного из царей нет такой красавицы в гареме, ручаюсь тебе!