Книга Девять хвостов бессмертного мастера. Том 5, страница 303 – Джин Соул

— Просто попросила? – повторил Ли Цзэ. Судя по лицу Су Илань, вовсе не «просто попросила».

Су Илань засмеялась и, превратившись в змею, соскользнула в воду. Она никогда не упускала шанса лишний раз погреться.

Ли Цзэ подставил под нее ладони:

— Ты не захлебнешься?

— Змеи умеют плавать, – сказала Су Илань, вдруг превращаясь в себя саму.

Лицо Ли Цзэ залила краска: ладони его оказались в самом неподходящем месте. Когда держишь змею в руках, никогда не знаешь, где у нее что, и только внезапное превращение змеи в человека все ставит на свои места.

Когда Ли Цзэ выздоровел и стал покидать царские покои, не только евнух, но и все во дворце заметили, что отношения между царем и наложницей изменились. В другое время стоило бы только порадоваться, что строптивая красавица ни на шаг не отходит от Ли Цзэ и повсюду следует за ним, хоть этикетом наложницам и запрещено покидать отведенную для них часть дворцового комплекса.

Вообще считалось, что проявлять чувства в присутствии посторонних неприлично, такое должно происходить лишь за закрытыми дверями. Но Юйфэй без смущения первой брала Ли Цзэ под руку или за руку, садилась так близко к нему, что их плечи соприкасались.

В другое время стоило бы только порадоваться, что строптивая красавица прониклась к царю, но ни министры, ни Янь Гун особой радости не проявляли. Министры, уверившись, что царская наложница бесплодна, спали и видели, как бы их разлучить, а Янь Гун, знавший, что царская наложница – самый настоящий демон, вообще места себе не находил. И только простодушный Цзао-гэ, ничего не знавший ни о дворцовых интригах, ни об опасениях евнуха, искренне радовался, что Ли Цзэ выглядит не только здоровым, но и счастливым.

— Так на меня глядят, словно взяли и убили бы, – сказала Су Илань, которая, разумеется, заметила растущую неприязнь министров и, понятное дело, Янь Гуна. Она вообще все замечала.

— Не бойся, я тебя защищу, – сказал Ли Цзэ, мрачнея.

— Я все-таки демон, – с чувством собственного достоинства отозвалась Су Илань.

— Я знаю.

Внимание Су Илань между тем привлекла старая пагода. Она указала на нее пальцем и сказала:

— Давай пойдем туда. Хочу посмотреть на пагоду Саньму вблизи.

— Саньму? – переспросил Ли Цзэ.

Он до этого момента полагал, что пагода безымянная. Еще когда он только-только пришел во дворец, пагода сразу привлекла его внимание, и он пообещал Янь Гуну, что они залезут на самый верх, но выполнить обещание не получилось: внутри пагода была разрушена, лестница сохранилась лишь частично, даже самый ловкий человек не смог бы по ней взобраться. Им оставалось только любоваться пагодой снаружи все эти годы и удивляться, почему внутри все разрушилось, а каркас устоял. Ли Цзэ полагал, что время прихотливо и разрушает избирательно, а Янь Гун во всем видел работу демонов или духов.

— Пагода Третьего глаза. Я жила в ней прежде. Очень-очень давно. Считалось, что с верхнего яруса можно увидеть все царство. Давай поднимемся и поглядим.

— Это невозможно, – покачал головой Ли Цзэ. – Пагода изнутри разрушена, подняться наверх нельзя.

— Разрушена? – удивилась Су Илань. – Но она была такой изначально.

— Как?

— Это пагода-головоломка: лестницу возвели и разрушили нарочно. Я помню, как ее строили. Тогда еще и царств-то толком не было.