Книга Девять хвостов бессмертного мастера. Том 5, страница 90 – Джин Соул

— Небесный император, – с нескрываемым удовольствием сказала Шу Э. – Небесным императором теперь Лисий бог стал, ты не знал? Иерархически он может потеснить тебя даже с твоего собственного алтаря. Но тебя же не спихнули, вон, стоят твои идолы. Что ты раскричался? Мы же в храме.

Речной бог вытаращился сначала на него, потом на Недопеска.

— Что-что? – переспросил он, не веря своим ушам.

Шу Э не отказала себе в удовольствии повторить свои слова еще раз.

Юньхэ рассердился еще больше:

— Тогда выстройте для него отдельный алтарь или вообще храм! Это испокон веков был мой храм! Мой! Почему я должен тесниться с краю, будь он хоть трижды императором! Ты, коротышка! – обрушился он на Недопеска. – Как тебя там? Немедленно убери эту дрянь с моего алтаря!

Хвосты Недопеска завились, как щупальца чудовищного осьминога. На оскорбления в свой адрес он никогда не реагировал, но этот тип, именующий себя Речным богом, вот уже во второй раз оскорбил шисюна, назвав его идол «дрянью». Сяоху был очень близок к тому, чтобы стать первым на свете недопеском, покусавшим бога, но вместо этого хорошенько его отлаял – так, что у всех в ушах зазвенело от лисьего лая. Недопесок, как известно, был голосистый.

— Юньхэ, – сказал Чангэ с некоторой тревогой, – нельзя говорить такое о Небесном императоре. Тебя могут разжаловать в обычные духи за такие слова.

— Голову оторвут или на воротах повесят за шею, – со знанием дела подсказал Недопесок.

Он специально выходил из Небесного дворца несколько раз, чтобы полюбоваться, и даже показывал им при этом лисьи дули. Злорадным лисом он не был, но ведь они собирались убить шисюна.

— Что-что? – переспросил Чангэ.

Недопесок тут же забыл о Речном боге и стал пересказывать Чангэ, как высшие лисы расправились с заговорщиками.

Конечно, Ху Фэйцинь запретил ему приходить на банкет, но кто бы остановил Недопеска, когда он под каждый дворец подрылся давным-давно и даже не по одному разу?

Расправу над заговорщиками он видел собственными глазами, поэтому очень натуралистично изобразил, как вывалился язык у главного заговорщика, и неважно, что на самом деле не вываливался: Недопесок решил, что так будет красочнее.

Рассказ его на всех произвел впечатление, хоть Шу Э и знала о заговоре от теней. Юньхэ взялся обеими руками за шею, будто хотел убедиться, что голова все еще у него на плечах, и потащился, шаркая ногами, к дверям.

— Ты куда? – окликнул его Чангэ.

— Пойду, – кисло сказал Речной бог, – устрою наводнение.

Шу Э презрительно фыркнула ему вслед. Да ведь люди уже давным-давно оставляют приношения не ему, а Чангэ, и ничего с ним не сделалось, такой же зануда, как и прежде, зачем же сейчас так убиваться из-за места на алтаре?

— Не такой уж и сильный был кусь, – заметил Ху Фэйцинь с некоторым смущением.

— И вполне заслуженный, – добавила Ху Сюань.

Но Ху Вэй только оскорбленно фыркал. Ему перевязали хвост тряпицей.

— Ой, а что это? – удивился Недопесок.

Быстро-быстро перебирая лапами, он семенил через тронный зал к Ху Фэйциню и остальным. Духовную сферу он держал под мышкой, так носят шлемы воины, вернувшиеся с поля брани.

— Ему хвост дверью прищемило? – с сочувствием спросил Недопесок.

Ху Вэй так на него глянул, что Сяоху тут же юркнул за спину Ху Фэйциня и выглядывал уже оттуда, крепко держась за подол его одеяния. Ху Вэй с прежним оскорбленным видом принялся разглядывать свой перевязанный хвост.